Мост через огненную реку

Наконец, оставшись в чем мать родила, они кинулись друг на друга: мужчины на женщин, мужчины на мужчин, а то и женщины на женщин… Воздух наполнился стонами и вскрикиваниями. Энтони затошнило от омерзения. В юности он бывал в полевых борделях, где вдесятером в одной палатке, но с тех пор успел отвыкнуть от подобных зрелищ.

– Давайте уйдем, – шепнул он. – Я уже насмотрелся, благодарю…

Они вышли наружу, и Бейсингем с минуту стоял неподвижно, подставляя лицо ночному ветру.

– Какая гадость! – наконец, процедил он.

 – И ради этого все…

– Ну уж и все! Это лишь низший круг. Кто виноват, что у многих людей мечты не поднимаются выше грязной лужи? Поиметь чужую женщину нельзя, а хочется, а бывает так, что можно женщину, а хочется мужчину… Но запретить им воплотить свою мечту было бы несправедливо, ведь так, милорд? Если не запрещено собакам и свиньям, то почему запрещено людям?

– Ну, и какие же еще мечты у ваших… – Энтони замолк, подыскивая слова.

– У этих – как правило, одни и те же. Иногда так, иной раз в изысканной обстановке, с цветами и музыкой, но суть одна.

Сами себя они называют рыцарями первого круга и надеются перейти во второй, – Сана коротко рассмеялась. – Ну, а мы зовем их козликами. Но все же и тут есть свой смысл: они проделывают это с теми, кто и сам не прочь, а не хватают на улицах прохожих, да и семью меньше тиранят, и с соседями ссорятся меньше…

– И этой мерзости я должен служить, – Энтони передернуло.

– Терпение, герцог. Впрочем, если хотите, можем сразу перейти к цветам, но тогда ваше знание будет неполным…

Бейсингем вспомнил Алана и взял себя в руки.

– Ну уж нет, леди. Знать – так все. И где в расположении штаб, и куда по нужде ходят. Простите, что я так приземленно, но и вы меня не в атласную подушку носом сунули…

– Ну вот, в самую грязь мы уже окунулись. А теперь начнем постепенное восхождение. К сожалению, второй круг будет для вас еще более неприятен, но что поделать: эти рыцари – люди занятые, кто сегодня может, тот и показывается. У них желания… скажем так, несколько особенные.

Энтони давно потерял представление о том, куда они идут. Снова вошли в какой-то дом, потом по длинному сводчатому проходу вышли в темный двор. Затем дверь, коридор, еще коридор… и Энтони стал как вкопанный. Свет факела выхватил из темноты выложенную кирпичами арку Ужас, охвативший его, был сильнее этикета, сильнее разума…

– Нет, – выдохнул он. – Нет! Леди Александра, за что?!

– Ступайте за мной, – коротко приказала Сана.