Мост через огненную реку

И холодное равнодушное обручение для отвода глаз, и то, как расчетливо использовал ее, и как вынудил снова принять его кольцо, даже не объясняя, почему – и к лучшему, что не объясняя! Если бы она узнала, до какой степени холодна его душа! Так что утром, на последней исповеди, ему было что сказать! Но когда Энтони услышал над собой: «Отпускаются тебе грехи твои…» – нельзя сказать чтобы ему стало легче.

Отстояв утреннюю службу, он впервые за всю неделю увидел дневной свет, небо, солнце. Однако мысли его не соответствовали красоте летнего дня.

Эстер прислала карету. Энтони задернул занавески и, радуясь тому, что его наконец-то никто не видит, стиснул голову руками. Лишь теперь он начал понимать все безумие своей затеи. В самом деле, как должна относиться к нему – такому! – Сана? Зачем он ей? Ради сомнительного удовольствия быть женой Красавчика Бейсингема, пустого и холодного себялюбца? Тоже мне, счастье! Не появится она завтра, можно и не надеяться, приедет монашка, привезет кольцо…

…По счастью, дома оказался лишь один человек – тот единственный, которого Бейсингем сейчас способен был вынести.

Теодор встретил его на верхней площадке лестницы, радостно хлопнул по плечу так, что Энтони пошатнулся.

– Держишь слово? – засмеялся он.

– Что? – не понял Бейсингем.

– По лицу вижу, что ты в монастыре не вино с монахами пил! Пойдем завтракать! Все с самого утра разбежались, а я тебя ждал, знал, что голодный приедешь. Славно ты постился, аж качаешься…

Все было так, как обычно – и не так.

Другим был сам Энтони – впервые в жизни Красавчик Бейсингем стал себе противен. Другими были небо, солнце – весь мир казался нарисованным на тонкой бумаге, под которой холод и пустота.

Завтракали они в молчании, разговаривать ему не хотелось. Потом уселись на террасе, в тени огромных тополей. Терри, кажется, что-то говорил, но Энтони его не слушал, занятый своими мыслями, которые почему-то качались, как лодка на волнах…

– Иди-ка ты спать, – вдруг услышал он прямо над собой, и Теодор легко, одной рукой поднял его с кресла.

 – Все готово, от тебя одно требуется – завтра быть в форме. Тебе ведь еще супружеские обязанности исполнять, не забыл?

– Какие обязанности? – вспыхнул Энтони. – Никакой свадьбы не будет! Очень я ей нужен, такое сокровище…

– Что за чушь ты болтаешь! – нахмурился Теодор. – Это тебе монахи наговорили?

– Я и без них знаю, – Энтони махнул рукой и отправился спать.

Проспал он до вечера, потом поужинал – на сей раз в обществе Рене.