Мост через огненную реку

– Подождем, пока Аманда оденется. Ну вот… должна вам сказать, что вы неплохо повеселились в Трогартейне, Теодор. Представьте себе, недели две тому назад нам подкинули новорожденного ребенка, девочку Никаких меток на пеленках, никаких примет у младенца, только записка, что вы – отец ребенка и что мать, не имея возможности воспитывать девочку, поручает ее вашему попечению и просит нас, как ваших друзей… ну и так далее. Мы не стали ждать – когда вы там еще появитесь, и нарекли ее Этелью. Надеюсь, вы не испытываете отвращения к этому имени… Доктор сказал, что малышка немного недоношенная, так что вспоминайте: с кем были в прошлом мае, Теодор?

Гален коротко охнул, быстро сжав руку Эстер.

– Что с вами? Неужели вспомнили? Да, Бейсингему это не удалось бы, ему надо составлять целый список. Так что вот вам подарочек, надеюсь, что радостный. А королева… Зачем она вам?

– Что с ней? – хрипло выдохнул Гален.

– Забудьте, Теодор. Навсегда забудьте. Знаю, не сможете… – Эстер взглянула в мгновенно осунувшееся смуглое лицо и тряхнула головой.

 – Хорошо, скажу: ее больше нет. Вы даже на том свете не встретитесь – она ни в чем не раскаялась.

– Ее сожгли? – тихо спросил генерал.

– Нет, ей повезло. Судили Элизабет еще летом, само собой, приговорили к костру, но надо было ждать родов. Поэтому решили казнить тайно, и король заменил костер на отсечение головы. Но судьба распорядилась по-своему – Бетти умерла при родах. Тюремная камера, знаете ли, не лучшее место для роженицы, особенно знатной и изнеженной. А малышка мне нравится, славная куколка… Пойдемте, посмотрите, что у вас получилось…

Эстер толкнула дверь, и они вошли в маленькую комнатку.

При слабом свете свечи Теодор разглядел лишь стол, разобранную постель у дальней стены да колыбель под кисейным пологом, возле которой стояла женщина в наспех накинутом капоте.

– Аманда, как малышка?

– Спит! – меланхолично ответила кормилица. – Ей-то что? Есть да спать, вот и вся ее работа…

– А ну-ка, покажи ее гостю…

Кормилица подняла свечу и откинула полог. Ребенок был весь в белом, на белой простынке, и при тусклом свете ночника выделялось лишь круглое личико и сжатые кулачки.

– Мы ее туго не пеленаем, она и так хорошо спит, – сказала кормилица и, уловив мгновенный порыв Теодора, с мягкой усмешкой добавила: – Да вы потрогайте ее, сударь, не бойтесь, она не сломается.

– Аманда… – угрожающе произнесла герцогиня.

– А что? – пожала плечами кормилица. – Ясно ведь, кого ведут к младенцу в комнату среди ночи, да прямо с дороги.