Мост через огненную реку

Вот почему Гален так вскинулся, когда Шимони назвал его бароном! А он-то сам… Хорош, нечего сказать! Да цыган просто ангел – стерпеть, когда высокородный мерзавец отвешивает тебе пощечину за пощечиной! Что же делать? Смолчать подло, надо извиниться, но как? Вдруг он все же ошибается? Нет уж, если говорить, то прямо!

– Генерал, – окликнул он.

Тот медленно повернулся, взгляд скользнул мимо Бейсингема, по-прежнему куда-то вдаль, за дорогу. И тогда Энтони заговорил решительно, словно в воду кинулся:

– Если я вас обидел… Если разговор о бастардах касается вас лично, то простите меня, я этого не знал…

Губы Галена дрогнули в злой усмешке:

– Странно, что вам не доложили.

У вас плохие осведомители!

– Не интересуюсь сплетнями, – уже резче ответил Бейсингем. – Мне приходилось слышать краем уха, что генерал Оверни Гален после смерти жены женился на цыганке. Если бы я мог хотя бы отдаленно предполагать, что это не так, я бы сменил тему… Я ведь уже сказал: прошу прощения! И я рассчитываю, что вы отнесетесь ко мне так, как я отношусь в подобных случаях к вам…

– Ладно, – вагриец коротко выдохнул и усмехнулся.

 – Вы действительно сделали мне больно. Я рад, что неумышленно, вы мне всегда казались человеком без подлости. Что же касается отношения – то вы можете не беспокоиться, герцог. Я знаю свое место, многоуважаемая генеральша показала мне его сразу и доходчиво, еще когда я был мальчишкой. Кстати, она и не думала умирать, жива до сих пор, равно как и три ее сына – неплохие люди, но весьма спесивые… Лишнего я не потребую: уж коль рожден в навозе, то и среди роз цветами пахнуть не будешь. Так что ваших извинений для меня даже с избытком…

Гален говорил медленно, тирада была длинной, и за это время Бейсингем успел опомниться. Тем более поэтический эпитет, который употребил цыган, позволял обратить все в шутку.

– По-моему, после месяца похода от всех нас пахнет одинаково, – фыркнул Энтони. – И далеко не розами, а скорее тем, о чем вы говорили… Но неужели в Ваграу недворянин может стать офицером?

– Нет, конечно.

Имею личное дворянство. У нас таких, как я, называют мулами. А я, можно сказать, мул в превосходной степени: мало того, что полудворянин, так еще и полуцыган. От вас первого слышу, что мой отец женился на моей матери, это какой-то новый слух. На самом деле все было, как обычно: он ее за собой в обозе возил, сначала одну, потом с детьми…

Кстати, о тех цыганятах… – Гален замолчал и уставился на уши своей лошади. – Я, конечно, вел себя безобразно.