Может быть, он?

Я тебя расстроила, — подвела она итог.

— Нет, не ты, — Мир мотнул головой. — Ремень поизносился. Я подтяну, но, если снова засвистит, знай, что пора менять.

— Хорошо, — кивнула он.

Он сходил за ключами. Пару минут провозился.

— У тебя что-то случилось? — опёрлась она на машину, словно та волновала её сейчас меньше всего. Давала понять: она приехала не ради неё — ради него. И ни доли кокетства, притворства, дешёвого заигрывания. Большее: интерес. Неподдельный, искренний. Как у человека, что устал от игр и не ищет одноразовых развлечений — ищет настоящее.

И не сильно её смутило, что он слесарь.

— Ты правда хочешь знать? — глядя на неё в упор, Мир захлопнул капот.

— Да. Иначе меня бы здесь не было. И я ни о чём бы тебя не спрашивала.

— Сегодня я узнал, что мой отец болен раком, — просто сказал Мир. — И я чувствую, что должен что-то сделать.

— Что-то сделать? Для него? Что? — удивилась она.

— Наверное, то, что сделает его счастливым. Хотя бы в последние три месяца.

— И ты знаешь, что именно?

Их глаза встретились.

Свет от вывески причудливо подсвечивал её лицо. То загорался, то гас. И её глаза то горели диким жёлтым огнём, то под них ложились усталые тени. Мир задумался, какая она ему больше нравится. И понял меньше, чем через секунду: любая. Уставшая, весёлая, игривая, сонная. Дерзкая, как утром. Серьёзная, как сейчас.

— Да, — уверенно ответил он, словно его спросили: отдаёт ли он себе отчёт, что ему нечего ей предложить, что бы она ни искала? — К сожалению, знаю и могу это сделать.

— Но что-то тебе мешает? — ничуть не смущала её ни его близость, ни взгляд.

Словно она смотрела не в глаза, а вглубь, куда никто не заглядывал. И не просто смотрела — видела.

— Ну, прежде всего мои принципы, — искренне вздохнул Мир.

— Тогда наплюй на них, — ответила она уверенно. — Если знаешь, что должен сделать, потом не простишь себе, что не сделал. Три месяца это так мало, — развела руки в стороны и опрометчиво сцепила сзади в замок, словно для того, чтобы не дать им волю. Зря.

— Наверное, ты права, — посмотрел на грязь на своих руках Мир, отвлекая внимание, а потом привлёк девушку к себе за шею в сгибе локтя, зная, что она потеряет равновесие, не успеет отреагировать, прижмётся и его обнимет.

— Это запрещённый приём, — обняла она его за талию и улыбнулась.

— Знаю. Прости, ничего не мог с собой поделать — ты так неустойчиво стояла. Куришь? — отпустил он её и залез в карман.

— Не сейчас.

— А я, пожалуй, закурю, Кристина Валерьевна, — достал он пачку.