Мрак

Ему Черняк всю рожу расквасил, когда выяснил, что у того кости с утяжеленной гранью. Красной юшкой стену забрызгал и всю лавку залил! Не все же мухи слизали? Могло и привидению хватить. Много ли ему надо? Особенно ежели лет сто не пробовал. От одной капли захмелеть можно. Вон Черняку хватало же одного кувшина? А уж нализавшись, пошло буянить. А там и у других юшку пустило. Могло бы и больше народу задавить, да уж явно на ногах не держалось… Вон даже топор не почистило, а оружие надо держать в чистоте! Сразу видно, что воеводы у них тут нету…

По внезапно помрачневшему лицу Горного Волка было видно, что это их счастье, что привидения живут без воевод.

– Ладно, – сказал он наконец. – Все закончилось! Слышите? Закончилось. Хоть и был злодеем, но свой дворец защищал как мог. Теперь, когда я растоптал его кости в пыль, мои люди могут спать спокойно.

Мрак заметил, что Рогдай покачал головой с сомнением. Когда имеешь дело с привидениями или замурованными скелетами, то самому надо быть не совсем человеком, чтобы угадать их поступки.

В течение дня Светлана была задумчива, взор ее был рассеян. Мрак исчез к полудню, а когда явился, усталый и запыхавшийся, Светлана с тем же отстраненным видом гладила и трогала густую шерсть, словно оттуда получала силы. Неугомонная Кузя отпихивала ее руку, сама обнимала волка, целовала в морду, тыкала сладости.

– Мне бы так чуять, – сказала Светлана наконец. Она тряхнула головой, усмехнулась слабо.

– А я тоже умею чуять!

– И что же чует твое маленькое сердечко? – поинтересовалась Светлана.

– Ну, – сказала Кузя с еще большей важностью, – это мои женские тайны! Узнаешь… позже. А пока ему нужно показать хотя бы наш поверх. А то он даже дороги в сад не знает!

– Ну, туда он дорогу уже узнал, – ответила Светлана, – однако в чем-то, малышка, ты права… Давай покажем ему хотя бы нашу часть дворца.

Мрак замирал от блаженства, неземного восторга.

Он почти ничего не видел и не понимал, куда его ведут, что показывают. Чувствовал только пальцы Светланы, да Кузя счастливо верещала над ухом, оправдывая свое имя. Он уже знал, что ее назвали Кузнечиком, потому что часто верещала беззаботные детские песенки, и кузнечики в саду тут же начинали верещать в ответ. Похоже, ее считали царицей кузнечиков.