Мрак

Я знавал собак, которые предпочитали слушать хорошую музыку, чем…

Мрак рыкнул на собаку. Она от ужаса припала к полу, спина тряслась. Псарь попытался вытащить ее из угла за поводок, собака жалобно заскулила. В больших глупых глазах выступили слезы.

Дверь закрыта, подумал Мрак смятенно. В окно выпрыгнуть – лапы сломает, а то и разобьется с такой выси. Продолжать рычать на бедную дуру – сочтут, что болен. А кто знает, чем тут лечат. Во всяком случае, будет не сладко. Сладким калечат, говорят волхвы, а горьким лечат…

Псарь ухватил собаку за ошейник, вытащил на середину комнаты.

– Мрак… ну где мы возьмем волчицу? Ты посмотри, какая хорошенькая!

Мрак зарычал в тоске и бешенстве. Смех Светланы был несколько смущенным, псарь недоумевает, Яна откровенно посмеивается, но вдруг пропахший благовониями воздух качнулся, его как ножом прорезала свежая струя.

От порога раздался яростный вопль. Там стояла растрепанная Кузя, перемазанная сладостями, босая, с пирогом в руке.

– Вы что тут делаете с моей собачкой?

Светлана отмахнулась:

– Кузя, это не собачка… И вообще убирайся. Это не детское дело.

Мрак бросился к Кузе, он трясся всем телом, лизал ей руки, колотил хвостом по полу, едва не визжал тонким щенячьим голосом. Кузя обхватила его шею маленькими детскими ручками, на сестру и псаря смотрела с осуждением:

– Вы его решили повязать?

– Кузя! – воскликнула Светлана.

– Тцаревна! – ахнул псарь.

Яна хихикнула, но сделала строгое лицо:

– Кузнечик, тебе такое знать не положено.

– Да знаю, что и собачки могут, как ты с волхвом или как волхв с твоей подругой, но этот песик любит только меня… или потом полюбит, потому что я его уже люблю, и я не дам его мучить! Мрак, лохматый мой, пойдем в сад, я тебе покажу, какую я там нору вырыла, я в ней прячусь, когда меня хотят купать…

Мрак едва не закивал, хвост его подметал и молотил каменные плиты так, что те уже блестели. Он первым ринулся к открытой двери, но Кузя держалась за его шерсть как клещ, и они вихрем вынеслись в коридор.

На следующую ночь были убиты уже девять. Когда трупы унесли, а кровь замыли, в палату вбежал воевода Горного Волка. На вытянутой ладони блестел бронзовый осколок.

– Вот! Вытащили из черепа Тира.

Горный Волк схватил, жадно поднес к глазам.

– Ага!.. Хоть что-то.