Мрак

Мрак покачал головой:

– Почему я? Ты меня совсем не знаешь.

– Я вижу человека, когда смотрю на него. Ты силен и отважен, но не глуп. Даже сейчас выбираешь слова осторожно…

– Тебе надо бы послушать, как я разговариваю с упрямой лошадью!.. Или с волом, что застрянет в грязи…

Ее глаза смеялись. Этот человек разговаривает свободно, без страха и подобострастия. Не по тупости, понимает ее мощь, не мог не слышать, какова подлинная власть Хозяйки Медной Горы.

Мрак тоже смеялся глазами, но размышлял быстро. Понятно, она может предложить любую цену.

Все сокровища этих гор видны ей, как бы глубоко ни прятались в камне. Если ходит сквозь скалы, то все изумруды, алмазы, яхонты и прочие редкости соберет, когда захочет.

– Мрак, – сказала Хозяйка настойчиво, видя, что он молчит, – разве не видишь, что я из тех, кто не ушел от вас, смертных?.. Наоборот, сблизился. Я одеваюсь, как вы, люди, говорю на вашем языке, стараюсь даже думать, как вы, смертные! Я не знаю, почему Дана зашла еще дальше меня, ты знаешь, о ком я, но у меня есть причины…

Странно было видеть, как мертвенно-белые губы раздвигаются в улыбке, но Мрак уже притерпелся к ее алебастровому лицу, спросил в упор:

– Иногда можно узнать что-то важное и у вас, смертных.

Даже поучиться.

Мрак отшатнулся, смерил ее полным недоверия взглядом. Перед ним богиня, способная воздвигать и рушить скалы, горы, да что там горы – горные хребты!

– Чему же? – спросил он настороженно.

Она раздвинула белые губы чуть шире. Зубы тоже были белые, и Мраку показалось, что у нее этих белоснежных резцов в два ряда и все кусательные, ни одного для пережевывания, как у человека.

– Бронза, – ответила она, и впервые в ее бесстрастности он уловил не то удивление, не то зависть. – Я века, тысячелетия… да что там тысячелетия!.. была хозяйкой всех руд. Но не знала, что если мою медь смешать с моим же оловом, то получится металл впятеро прочнее! Это сделали вы, смертные.

Мрак сказал успокаивающе:

– Не боись, мы на этом не остановимся.

Так что от нас уходить далеко не стоит, что-нибудь да проворонишь.

– Потому и говорю тебе: возьмешься?

– Да, – сказал он, – но к чему мне алмазы? Не девка, поди. А вот тцар Додон мне нужен.

Улыбка, если то была улыбка, покинула ее прекрасное лицо. От него повеяло холодом горных глубин. А когда спросила, то в музыкальном голосе Мрак уловил грохот обвала:

– Без него уже началась смута. Пока ножи и мечи еще не в крови, но руки уже щупают рукояти.