Мрак

Он выше меня ростом, в плечах шире, а сила в нем непомерная. Пусть отомстит… за меня, своего брата Зарембу.

– Сделаю, – пообещал Мрак. – Что еще?

Умирающий слабо шевельнул рукой. На безымянном пальце блеснул перстень. В золотое колечко был вставлен зеленый камешек.

– Передай моей… невесте Милене, – шепнули замирающие губы. – Теперь свободна… В кармашке узорный платок… Ее подарок. Верни…

Губы двигались все медленнее, наконец застыли. Глаза невидяще смотрели в небо. Мрак провел ладонью по лицу, надвигая веки, вздохнул.

Кусты отчаянно цеплялись за землю, поднимали целые пласты. Мрак взмок, но вытащил куст, чьи корни уходили глубоко. Яма получилась знатная. Герой Заремба поместился весь, не пришлось даже скрючиваться.

Могилу Мрак завалил тяжелыми камнями. Конь уже объел ближайшие кустарники, отодвигался все дальше.

Вечерело, когда Мрак въехал в Сосновицу. Мальчишки показали дорогу к корчме, Мрак повернул коня, вскоре на перекрестке дорог появилось высокое здание. От него за версту несло пивом и брагой, а веселые вопли расслышал за сотни саженей.

Мальчишка принял коня, Мрак отряхнул одежду и сапоги от пыли, толкнул дверь. Навстречу пахнули привычные ароматы наскоро приготовленной еды, пива, браги, кваса, а запах пота был силен, ибо очаг полыхал вовсю, воздух был горячим и тяжелым.

Мрак подошел к ближайшему столу. Там играли в кости. Один, на миг оторвавшись от игры, радушным жестом указал на лавку рядом.

– Благодарствую, – ответил Мрак, – но я проездом и спешу. Мне надо только передать весточку… Где живет ваш богатырь Рамейка?

Мужик почесал в затылке, а другой, более быстрый, ответил за друга:

– Это восьмой дом от дороги… только не от этой, а от старой, теперь ее не видно, затоптали.

Там еще мельница была, ее снесли лет пять тому. Так вот от мельницы свернешь налево, а второй дом и будет его хата.

– Благодарю, – пробормотал Мрак, подозрительно меряя игрока взглядом. Он не всегда понимал больно мудреные шутки, а тут, похоже, над ним шутили. – Я найду.

Он повернулся уходить, когда первый окликнул:

– Постой! А может быть, прямо у Рамейки и спросишь, где его хата? Вон сидит он сам!

Ближе к очагу сидел огромный человек.

Его плечи были настолько широкие и тяжелые как скалы, что Мрак сразу понял, почему его назвали Рамейкой. У него не плечи, а рамена, плечи богатыря, плечи велета. Да и сам он, даже сидя, возвышался над другими сидящими, словно оставался на ногах.

Перед богатырем стоял кувшин, а два пустых лежали под столом.