Мрак

Мрак едва сдержался, чтобы не завыть в ответ.

В полночь что-то мелькнуло в небе, на миг закрыло луну. Сквозь просветы среди веток разглядеть почти ничего толком не удавалось. Только и углядел, как пролетела голая девка на метле верхом, волосы распущены, спина гордо выпрямлена. Отводит душу, бедолага, в ночном полете. Днем покорно прислуживает мужу, а то и оплеухи терпит, глазки опускает, а сейчас это не она летит, ее душа несется навстречу ветру.

Ветки чуть шелестнули, Мрак насторожился, начал приподниматься. Но зашелестели и в соседнем саду, и он понял, что пролетел заблудившийся, явно загулявший ночной ветерок.

Когда шелестнуло снова, он даже не поднялся, ветерок мог быть не один. А когда услышал сочный хруст, понял запоздало, что ветерок был в самом деле не один и вовсю жрет яблоки.

Злой на себя, поднялся как можно тише. Что-то топталось на верхней ветке, потом опустилось ниже. Мрак увидел, как мелькнул свет, будто среди веток горел слабый светильник. Он присел, чувствуя, как мышцы сократились в тугой ком, готовые метнуть его вверх… Задержав дыхание, с силой оттолкнулся от земли.

Он ухватил зверя за лапы. Тот заорал истошным голосом, но Мрак уже повлек его вниз. Ему казалось, что он тащит пылающий факел. Это оказалась крупная птица, яркая, светящаяся изнутри. Она била Мрака крыльями и пыталась клюнуть в лицо. Держа одной рукой за лапу, чешуйчатую, как у курицы, Мрак другой перехватил за шею, сдавил.

Птица затрепыхалась, глаза вспучились. В лунном свете перья горели как пылающие уголья. Глаза блестели оранжевым.

– Жар-птица, – прошептал Мрак. – Так это ж я одним камнем двух собак? Или скорее ворон…

Птица каркнула придушенно, пыталась клюнуть. Мрак подгреб ногой мешок, перехватил крылатую ворюгу поудобнее, сунул в мешок. Она орала и трепыхалась, наконец мешковина треснула. В дырочку показался кончик клюва.

– Не шали, – предупредил Мрак.

Он стукнул по тому месту, где должна была быть голова. Клюв исчез. Птица надолго затихла. А когда завозилась снова, Мрак легонько опустил кулак на шевелящийся ком. Птаха, похоже, наконец, поняла, что от нее требуется, вздохнула и замерла.

Хозяин вышел на крыльцо после третьего вопля петуха. Рассвет уже теснил тьму, а на востоке край неба розовел. Гость его сидел, привалившись спиной к дереву. Голова его была опущена на грудь.