Мрак

Оттуда, стуча копытами, въехали огромные всадники на огромных конях. Впереди высился Горный Волк, злое торжество было на его широком лице. За ним ехали такие же огромные хмурые воины, лица были дики и свирепы. Их руки лежали на рукоятях топоров и мечей.

Рядом с Горным Волком сидел на маленькой лохматой лошадке невысокий человек в богатой одежде. На его губах была легкая улыбка, но в ней торжества было больше, чем в злом оскале Горного Волка.

Додон замер, лицо стало смертельно бледным. Новый постельничий, Угодник, сумел выдавить дрожащим голосом:

– Вы… почему… кто вам позволил?.

Горный Волк засмеялся:

– Я сам себе позволил, дурак! С того дня, как эта мразь истребила лучших героев, что защищали его трон, он бессилен. Сейчас вас можно брать голыми руками.

Всадники за его спиной захохотали. Их смех был похож на свирепое завывание вьюги, после которой остается только белая смерть. Иные вытаскивали мечи до половины, со стуком задвигали обратно. А были и такие, что потрясали оружием над головами.

Человек на маленькой лошадке сказал светлым голосом, в котором было море яда:

– Тцар Додон! Меня зовут Шулика, меня послал мой тцар артанский, несравненный Костобок.

Додон слабо вскрикнул:

– Но… взаимные клятвы!

– Что клятвы, – ответил Шулика невозмутимо, – если они противоречат вечным интересам? Но мой тцар чтит все же клятвы и договоры. И он не посылает сюда войска… не дав тебе возможности удержать страну в своих руках.

Все замерли, только Горный Волк и его воины теперь ухмылялись еще более нагло и торжествующе.

Додон спросил дрожащим голосом:

– Какая… возможность?

Горный Волк захохотал, воины вторили утробным гоготом. Шулика сказал невозмутимо:

– Не скажу, что уж очень большая. Но в твоем положении схватишься за любую соломинку, верно?

Он оглядел его советников прищуренным взором. Те опускали головы, хоронились друг за дружку. Из глаз маленького посланца тцаря Артании смотрела смерть.

А Угодник выкрикнул жалко:

– Говори!.. Что мы можем? Говори!

В мертвой тишине Шулика прокричал громко:

– Старая граница между Куявией и Артанией неверна. Отныне будет проходить, и в том нерушимое слово тцаря Артании, где падет стрела куява, пущенная с дворцовой стены!

Угодник тяжело рухнул обратно на скамью. Додон скакнул, как насмерть пораженный зверь. Горный Волк захохотал громко и злорадно:

– Ну же, тцар! Натяни лук.