Мрак

– Тогда вытащи из ножен меч, – проговорил Додон зловеще, – тяни, тяни! Вот так… А теперь ступай вон туда и отруби вон тому голову!

Воин с мечом в руке с готовностью повернулся, сделал шаг, остановился, медленно обернул к тцарю разом побледневшее лицо:

– Так это же… преступник?

– Верно, – подтвердил тцар. – Отруби ему голову.

– Не могу, – прошептал воин.

Вокруг настала мертвая тишина. Додон спросил зловеще:

– Я воин… Я клялся защищать тебя в бою, проливать кровь на полях сражений. Но мой меч – не топор палача! Это благородный меч.

Кто-то ахнул. Додон предложил неожиданно:

– Тогда возьми топор. Авось себе руки рубить не станешь?

– Не стану, – согласился воин. Он прямо взглянул в грозные глаза тцаря. – Но я шел на воинскую службу, а не на палаческую. Уволь, но топор палача в руки не возьму.

В тишине Додон вскрикнул с такой яростью, что сорвался на визг:

– Тогда… тогда я тебя положу рядом с ним! И вместо одной головы две скатятся.

Воин сказал негромко:

– Что ж, как скажешь. Лучше быть жертвой, чем палачом.

Да и к тому же… умереть рядом с праведником – завидная доля!

К тцарю приблизился постельничий. Рассвирепевший Додон брызгал слюной, орал, едва не бросался на воина с кулаками, наконец постельничий приблизил губы к царскому уху:

– Погляди, что с народом творится!.. Это опасно. Отложи казнь на завтра. Я сейчас пошлю гонца в Артанию. К ночи, меняя коней, сюда прибудет их палач. Он-то и отрубит Мраку голову. С удовольствием и за бесплатно!

Додон умолк, израсходовал запас ярости, а не успел заорать снова, как другой боярин шепнул на левое ухо:

– К тому же можно будет казнить не при народе.

– А как это? – спросил Додон тупо. – Всегда преступников казнили прилюдно. И чтоб другим неповадно было. И развлечение какое-то надо простому народу…

– Это не развлечение. Посмотри на них!

– Эй, стража! – вскрикнул Додон.

Но боярин настойчиво шепнул:

– Казнишь сегодня ночью. Прямо в подземной тюрьме. Никто и не узнает.

Однако уже в полдень его снова повели к выходу.

На этот раз вытащили на задний двор, где обычно резали скот. Высокие стены отгораживали от мира, людей на этот раз не было, только дюжина стражей. По их хмурым лицам Мрак понял, что наконец в самом деле настал его смертный час.

Солнце едва поднялось, воздух был морозный, в нем звенели невидимые глазу крохотные льдинки. Через каменный забор склонялись голые ветви деревьев. Листья усеивали двор, желтые, оранжевые и вовсе пурпурные, словно окрашенные кровью.