Мрак в конце тоннеля

Частному детективу такое оружие не позволялось, поэтому я приобрел «макарыч» на правах обычного гражданина, разумеется, с соблюдением всех разрешительных формальностей. Такая вот петрушка у нас с законами. Была. Потому что ни петрушки теперь нет, ни законов. Есть только хаос, и сейчас он сверху спускается к нам.

– Боевой? – спросил Валера.

– Если бы, – с сожалением покачал я головой.

И в это время под потолком загорелась лампа. И воздух с едва уловимым шелестом посыпался из вентиляционного канала. Или дизельная электростанция заработала, или… Может, и нет никакой войны? Может, все-таки нас водят за нос?.

Я только собирался вернуть пистолет на место, когда в кубрик вбежал Леша. Глаза бешеные, под носом по лицу размазана кровь.

– Гады! Гады! – простонал он, в беспомощной злобе сжимая кулаки.

Увидев пистолет в моей руке, он испуганно попятился, столкнувшись в дверном проеме со своим старшим братом.

– Ничего, – хмыкнул я, засовывая пистолет в кобуру.

– А я думал, стрелять будешь!

– За что, за мародерство?

– Какое мародерство? – Отодвинув младшего брата, помещение заполнил Геннадий Ефремович.

Он бросил на пол свернутый в рулон ковер.

– Только это и осталось… Ногам теплей будет…

– Хозяйственный ты мужик, Геннадий свет Ефремович… А чего брата не уберег?

– Да я сам себя не уберег! – тряхнул головой Леша. – Даже не понял ничего! Влетели в медпункт, фонарь из руки выбили и кулаком в нос… Ну, я руками махать, а ничего не видно… Гену в бок толкнули…

– Не люди, а черти какие-то, – кивнул Геннадий Ефремович.

– А надо было хватать, пока они копыта свои не унесли. За рога хватать, за хвост…

– Не смешно, – насупленно глянул на меня Леша.

– Так никто и не смеется, – невесело хмыкнул я.

Похоже, хаос уже проник в наши ряды. Народ уже разграбил медпункт, что следующее на очереди? Неужели продуктовый склад?

Рука моя невольно потянулась к фляжке с коньяком: надо было успокоиться, освежить мысли. Но я одернул себя: слишком серьезно все, чтобы блаженствовать, лежа на боку.

– О, я бы тоже выпил! – Леша перевел взгляд с меня на бутылку водки, которая по-прежнему стояла на моей тумбочке.

Глаза его изумленно расширились. Его удивляла собственная безалаберность. Как так могло случиться, что столь драгоценная вещь осталась без присмотра? Время сейчас такое, когда можно думать только о своей рубашке.