Мрак в конце тоннеля

Значит, я могу забрать у тебя и твою пайку. И твою подругу… Кстати, где она? Кто-то уже забрал на правах сильного? Или на правах наглого?

– Эй, ты чо, с дуба рухнул? Никто Нинку не забирал. И я за нее тебя на куски порву, понял! – гневно, но не очень уверенно заявил «гаваец».

– А это мы посмотрим, кто кого порвет! Когда дело до твоей Нинки дойдет. А пока продукты делить будем. А потом друг у друга отбирать. Я у тебя отберу, он – у него! – сначала я ткнул пальцем в «моряка», затем – в сопливого зачинщика смуты. – Потом я все у всех заберу!

– Слышь, ты здесь не быкуй! – напыжился «моряк».

– Мы?! – до звона в собственных ушах взвыл я. – Кто это мы?.. Нет здесь такого понятия, как «мы»! Есть только толпа! Где каждый сам за себя! И никто за тебя не подпишется… А если ты такой борзый, давай, выходи, я тебе покажу, кто круче!

Я действительно готов был наброситься на «моряка» с кулаками, и он это почувствовал. Выглядел он, в общем-то, внушительно, но все-таки дрогнул под моим, пока еще только психическим натиском.

– Э-э, мужики! Это беспредел!

Он обращался за помощью к толпе, но никто не вызвался помочь ему. Но и сдаваться он не хотел.

– Да ты хоть знаешь, кто я такой?

– Ну и кто ты такой?

– Да у меня заводы свои, понял! Да у меня такие связи!..

– Руины у тебя свои! И связи твои ядерным грибком накрылись! Нет у тебя ничего, понял! Ты теперь сам по себе… Все мы теперь сами по себе! И писец нам, если все здесь будет решать грубая животная сила. Мы люди, а не животные! – раскатывая рукава на куртке, ревел я.

Я так резко повернулся к Болгарову, что тот невольно вздрогнул.

– Ты отвечаешь за каждую банку с тушенкой, за каждый пакетик с джемом, за каждый кусочек сахара! И если хоть грамм скрысишь, будешь иметь дело со всеми нами. Ты меня понял?

– Да нет, нет, все в порядке будет.

– Для чего ты здесь поставлен? – перебил его я. – Для того, чтобы за порядком следить? Так почему тут у тебя беспредел творится? Почему санчасть разнесли?.. Кстати, о таблетках!

Я снова обратился к толпе. Мужики смотрели на меня хмуро, исподлобья, но никто не пытался перечить. Похоже, я смог произвести на них угнетающее впечатление, как это делает матерый волк, подчиняя себе молодых, но уже злых подъярков из своей стаи.