Мраморный рай

Сергей обнял его, огляделся и вдруг между плеч двух близстоящих аборигенов ему привиделась знакомая фигура… которая, впрочем, мгновенно пропала из поля зрения. Сергей оглянулся на Ангина, желая понять, видел ли тот… Но Ангин смотрел себе под ноги. Сергей наклонился к сыну, желая развлечь его сказочкой, небылицей о том, что не все колонисты погибли, но сейчас же из здания выдвинулся давешний абориген с Ангиновым автоматом и махнул… то ли рукой с длинными черными ногтями, то ли лапой — заводите, мол.

Их стали грубо заталкивать внутрь особнячка.

Внутри здание было похоже на десятки таких же, виденных Сергеем ранее. Все, что можно было сломать, — сломали; что можно было утащить — утащили; помещения превратились просто в коробки, до того безликие, что, даже имея богатое воображение, трудно было догадаться, какой вид они имели прежде. Некоторые окна были выбиты; по зданию гулял ветер.

Их повели длинным коридором, потом по хрупкой деревянной лестнице на второй этаж. Аборигены перестали рычать, шли молча и целеустремленно; мерно раскачивались черепа плоргов за их спинами.

По второму этажу пленников почему-то прогнали в обратную сторону. В конце коридора единственная уцелевшая дверь была приоткрыта, и за ней виднелась длинная железная лестница, уходящая вниз, в темноту.

Денис почти висел на отце, изредка перебирая ногами. Если кто-нибудь из этих уродов сунется к моему сыну, подумал Сергей с тихой внутренней яростью, голову оторву…

Приступили к спуску. Макс извлек дозиметр, сверился, после чего отстегнул шлем и откинул капюшон.

Вокруг быстро сгустилась темнота. Спускались медленно, осторожно. Лестница скрипела. Снизу поднимался теплый воздух.

— Дорога в ад… — пробормотал Макс.

Наконец ступили на бетонный пол. Вокруг была кромешная темнота. Запахов Сергей не чувствовал — все перешибала мерзкая вонь от столпившихся рядом детин в шкурах плоргов.

— Ребятушки! — воззвал Макс. — Куда дальше?

Те совещались, хотя ни одного вразумительного слова или хотя бы похожего на слова звука Сергей не слышал. Это был какой-то свой язык, состоящий из порыкиваний, посвиста и вздохов, дополненный жестикуляцией. Парочка с автоматами и пистолетом стояла поодаль — стерегла.

— Ни черта не разобрать, о чем базар… — тихо сказал Макс, с тревогой оглядываясь, дабы вторично не получить по спине прикладом.