Мраморный рай

 — Что ж они, скоты, не моются? — Он закашлялся. — Если все время придется терпеть их общество, я, пожалуй, загнусь…

Аборигены, приняв наконец какое-то решение, стали теснить пленников в темноту, что-то гортанно покрикивая.

Их привели в небольшое теплое помещение за деревянной дверью. В комнате ничего не было, кроме нескольких подозрительного вида тощих матрасов и мятого ржавого ведра. Снаружи лязгнул засов. Осмотревшись с помощью нагрудных фонарей, пленники сняли костюмы радиационной защиты и сложили в углу.

— Давайте устраиваться, — сказал Макс. — Пока решается наша судьба, лично я собираюсь поспать.

Только устроившись на тщедушном матрасе, набитом чем-то вроде опилок или бумажных клоков, приняв более-менее удобное положение, Сергей ощутил, как сильно устал. Ни есть, ни пить, ни шевелиться не хотелось. Денис, угнездившись рядом и положив голову ему на живот, уже спал и даже тихонько похрапывал во сне. Неподалеку посапывал Ангин.

Макс все ворочался, не в силах успокоиться.

— Пусть только попробуют… — бормотал он.

 — Двоих-троих с собой… обязательно… пусть сунутся…

Спали долго. Их никто не беспокоил. Сергей проснулся в той же темноте, в которой заснул, от зверского чувства голода. Денис спал.

Приглядевшись, Сергей увидел Макса, топтавшегося у двери.

— Кормить нас собираются?!.. — послышался его грозный шепот — громче Макс говорить не решался, чтобы не будить товарищей.

Он вернулся в комнату и по-турецки уселся на матрас.

— Угомонись, — шепотом сказал Сергей, осторожно высвобождая руку из-под Денискиной головы.

 — Раз пока не убили, то и уморить голодом задача не стоит. Подождемнемного, объявятся.

— Кормить задачи не поставлено тоже, — буркнул Макс. — Что за место, не знаешь?

— Так далеко я никогда не заходил. Похоже, мы в районе развалин.

— Тех самых, о которых упоминал Данилыч?

— Да. Это прилично за центром города, ближе к противоположной окраине.

Сергей вдруг почувствовал, как волна горячей боли, поднимаясь снизу, охватывает, жжет огнем внутренности.

Он едва успел откатиться в сторону от матраса, на пол — и его скрутило, скрючило; мозг затуманился, Сергей завертелся на полу, то сжимаясь, то распрямляясь, сначала сцепив зубы, а потом, не в силах удерживать боль внутри, — хрипя… Такого с ним еще не бывало.

Он медленно приходил в себя, лежа на бетонном полу, прикрыв глаза и прислушиваясь к себе, под сочувственным взглядом Макса. Боль медленно, неохотно откатывалась, как вода во время морского отлива.