Мраморный рай

Низкий скрипучий мужской голос сказал:

— Наконец-то. Я подумал, вы захотите прорваться наверх. Могли ведь так и не познакомиться… Но поводырь у вас сообразительный.

Трое мужчин и мальчик вошли в просторную, скудно освещенную комнату. В четырех ее углах стояли зажженные керосиновые лампы, источавшие резкий неприятный запах. Обставлена комната была видавшей виды мебелью: потрескавшийся стол, несколько стульев, продавленная кушетка и кресло.

В кресле лицом к вошедшим расположился седой старик в одежде из кое-как сшитых меховых шкур, такой же, что и на аборигенах.

Правда, в отличие от дикарей, хозяин, похоже, иногда мылся: иного запаха, кроме как от горящего керосина, Сергей не чувствовал. Длинные волосы старика были аккуратно зачесаны назад, умные глаза смотрели с благодушием и любопытством.

— Смотри-ка, — тут же влез Макс. — Живой пенсионер! А я думал, у вас тут людей старше двадцати пяти сразу на комбикорм спускают!

— Сами умирают, — невесело сказал старик скрипучим голосом. — С такой-то экологической обстановкой… Да вы входите, не бойтесь.

Вас здесь не обидят.

— Кто меня обидит, — проворчал Макс, — три дня не проживет…

Они столпились на пороге, не зная, что делать дальше. Седой взирал на нож, зажатый в руке Макса, совершенно без страха.

— Присаживайтесь, — сказал хозяин. — Мебелишка старая и хрупкая, но вас она выдержит… Костюмы можно сложить в углу. Не волнуйтесь, никто их не тронет. Непонятно пока, что вы за птицы-зяблики, но может случиться, что больше они вам не понадобятся.

Макс и Ангин поставили стулья так, чтобы держать в поле зрения вход в комнату. Сергей сел лицом к хозяину, Денис немедленно забрался на колени к отцу.

— Кто вас выпустил, я пока не знаю, — проскрипел седой, — но выясню обязательно. Неужели лазутчики с холмов не боятся проникать в штаб врага? Ситуация странная и подозрительная. Насколько мне известно, они не обладают такой… избыточной храбростью.

Макс и Ангин одновременно приподнялись — в комнату вбежал невысокого роста абориген без плаща из шкуры плорга и примитивного респиратора.

За ним тянулся шлейф вони. Не обращая внимания на мужчин и мальчика, он метнулся к седому и зашептал что-то ему на ухо. Тот слушал, склонив голову в его сторону и поглядывая на остальных. Когда визитер умолк, седой отпустил его движением руки.

— Лазутчика, отперевшего вашу дверь, не поймали. Странно. Поневоле начнешь опасаться таких врагов. — Он скрипуче засмеялся — будто прокаркал.