Муассанитовая вдова

Как плеснула кислотой ему в глаза, ударила крышкой от бака и даже испугалась, что убила. Но это такая ерунда по сравнению с ранением Льерта. В конце концов, ожоги от кислотника быстро на мне заживут, как и стопы, а все остальное – не так уж и важно.

– Нет, ничего не случилось.

Льерт нахмурился, явно не поверив, но бросил взгляд на мою одежду и внезапно низко, почти агрессивно зарычал:

– Селеста, раздевайся!

Я даже моргнула от изумления. Но не столько от вопиюще неприличного приказа, сколько от затрепетавших ноздрей и злости, мелькнувшей в глазах мужчины.

– Раздеваться? – машинально повторила, так и не поняв причину гнева.

– Да! Твоя одежда пропиталась кислотником. Неужели ты собиралась в ней спать? Ожоги будут по всему телу. Помнишь язвы на мне? Это от долгого пребывания в тряпках, вымоченных под местным дождем. Скорее раздевайся! Обещаю, я не буду смотреть…

Я мысленно улыбнулась, почувствовав, что, несмотря на жесткость и ультимативность тона, обо мне именно заботятся, а не ограничивают свободу.

Как после той ночи, когда в мою спальню пробрался Оден, а Льерт выдвинул требование, чтобы я возвращалась до сумерек.

Хотелось возразить, что кислотник, конечно, неприятная вещь, но язв, как у него, у меня не будет, я все-таки цваргиня. И ожоги быстро пройдут. Однако, поразмыслив, я решила пока не говорить о своей расе – не потому, что не доверяю Льерту, просто не время и не место, потом как-нибудь.

В спокойной обстановке.

Послушно сняла с себя липкое платье, а подумав немного – и белье. Сомнений в том, что Льерт не станет подглядывать, не возникло, да и в полутьме мало что видно. Что он там разглядит в ночи?

Сам же бывший полуконтрактник, пока я раздевалась, стянул с себя рубашку и штаны. Четкий силуэт бугрящейся мышцами спины – у меня-то зрение получше, чем у большинства граждан Федерации! – невольно заставил затаить дыхание. Мокрый хлопок тесно облепил крепкие ягодицы, ямочки над ними показались из-за широкой резинки.

Я поймала себя на том, что, будучи чистокровной цваргиней из аристократической ветви, с молоком матери впитавшей правила этикета, физически не могу отвести взор от мужской спины и мысленно представляю, как он будет выглядеть… спереди.

– Разделась? – спросил Льерт, выдергивая меня из нахлынувшего оцепенения.

– Да. – Собственный голос показался хриплым.