Муассанитовая вдова

Я мысленно скривилась, ощущая себя зверьком в зоопарке. Когда-то давно я чувствовала только сильные и направленные исключительно на меня эманации, но совместная жизнь с Мартином заставила заподозрить, что он злоупотребляет данной от природы сверхспособностью. Постоянные попытки сопротивления, тотальный анализ и контроль собственных ощущений – все это развило гиперчувствительность к ментальному вмешательству. Пожалуй, до брака я не чувствовала так четко и трети индуцированных бета-волн. Но не объяснять же это постороннему гуманоиду, еще и цваргу.

Эмиссар внезапно кивнул каким-то своим мыслям и тихо произнес:

– Тогда прошу меня извинить, госпожа Гю-Эль. Был неправ. Не представлял, что даже низкочастотные волны на вас повлияют. Видимо, ваш обморок – это моя вина.

Изумление было столь сильным, что я забыла, что надо что-то ответить. Фабрис понял мое молчание по-своему, развернулся и пошел дальше по коридору. Через десять метров он снова остановился, приложил ладонь к биосканеру на двери и пояснил:

– Личный кабинет господина Юдеса Лацосте.

Прошу пройти.

Даже если бы Робер не сказал этих слов, я бы поняла, что это кабинет кого-то из членов Аппарата Управления Планетой: высоченные потолки, мраморный пол, бесконечные окна, по центру дизайнерская инсталляция из белого золота с вкраплениями муассанитовой крошки, мебель из натуральной кожи… Личный «кабинет» больше походил на поле для игр в антигравитационной обуви или на центральный зал завода по производству роботов, чем на стандартное рабочее помещение.

Фабрис замер у дверей, а я обогнула инсталляцию, затем обошла диван, с десяток растительных перегородок и наконец у самого дальнего окна увидела Юдеса, разговаривающего по коммуникатору. Цварг расхаживал туда-сюда, включив аудио. В какой-то момент он резко повернулся, и наши взгляды встретились.

– Да-да, все верно… Извините, не могу больше говорить.

Очень медленно, не прерывая зрительного контакта, словно иное поведение могло меня спугнуть, он положил коммуникатор на стол.

Неполную минуту в кабинете стояла абсолютная тишина. Я разглядывала мужчину перед собой: все те же мощные витые рога, все тот же деловой костюм и гладко зачесанные назад соболиные волосы. Два долгих года я думала, что, посмотрев в эти глаза, умру от страха. Два года мне снились кошмары. А сейчас сердце не нарушило мерного биения. Пропустить удар оно могло лишь ради одного мужчины, и им был далеко не Лацосте.