Мурка (СИ)

Иннокентий вздрогнул обернулся, посмотрел на меня, и ничего не ответив, велел, чтобы оператор включил камеру.

— Все готовы? — режиссеру ответили молчаливым согласием, оператор поднял большой палец. — Так-с, секундочку, чуть не забыл.

Иннокентий подошел к банкиру, занявшему место у стойки, дал клочок бумаги.

— Еще бы! — оскорбился тот.

— Тогда будьте так любезны отыграть свою роль и зачитать, что написано на бумажке, глядишь, зачтется.

— Угу... — тот уже, видно, смирился и соглашался со всем, что просили эти решительные люди.

Миша сразу вошел в образ и, трусливо озираясь, подошел к банкиру, сунув тому вексель.

— Хочу забрать деньги! — заявил он.

— Миллион? — банкир отнюдь не наигранно выпучил глаза на бумажку, то ли в нём скрывался недюжинный актерский талант, то ли действительно удивился, деньги-то немаленькие.

— Все, что есть, несите!

Банкир на секунду задумался, но дальше уже прочитал по той самой пожеванной записке от Иннокентия.

— Вы разве не хотите средства бедствующим перечислить?

Он очень старался говорить громко и четко, будто стоял на сцене Дворца съездов.

— Не хочу. Деньги давайте, — сложил руки на стойку Миша.

— Одну секундочку, прошу прощения, господа... Ефим Альбертович, точно выдавать? — банкир вышел из роли и произнёс это своим обычным, даже чуть надтреснутым голосом, его явно пугала сумма и вообще перспектива открывать сейф.

— Господи боже мой... — Шварц вцепился пальцами в волосы и принялся мотать головой. — А поменьше нельзя ли сумму, если вам так необходимо для реквизита? Ну пятьдесят тысяч возьмите.

— Товарищ Шварц, у нас все должно быть натуралистично, и деньги должны быть настоящие, а сумма большая, кто ж поверит, что этакая буржуина себе всего пятьдесят тысяч скопила! — возмутился режиссер.

— Господи... — продолжал причитать банкир.

— Вы не беспокойтесь, деньги будут возвращены в целостности и сохранности! Мы же их, в конце концов, не съедим, — уже несколько раздраженно заверил Иннокентий.

— Ну а поменьше разве сумму назвать нельзя... — не сдавался банкир. — Давайте, что ли, документы какие напишем? Нельзя же так.

— Сейф открывайте, а то мне из-за вас эпизод придется переснимать! — настоял Иннокентий, всё больше раздражаясь. —Что я потом в отчетности скажу, если вы съемке мешаете и имущество советское, в виде дефицитной кинопленки, транжирите?

— А-а-аткрываем, — решился Шварц, облизывая посиневшие губы и обливаясь потом.