Мурка (СИ)

— Не надо ничего записывать, Иннокентий Петрович, мне неприятности не нужны, бог с вами.

Бледный как полотно банкир пошел к сейфу и начал его открывать трясущимися, непослушными руками. Двое других из этой троицы толстяков удивились, но я на них почти уже не смотрел..

Я, наконец, понял, куда попал. Все шло в разнобой, кадр был безнадежно испорчен сто и один раз, и теперь я мог точно сказать, что на неопытность киношников такие промахи не списать. Просто никакие это не съемки.

Всё подтвердилось, когда Шварц, открывая сейф, услышал трель звонка и бросился к телефону со скоростью, совсем не характерной для толстяка.

Я обратил внимание, как выгнулась бровь банкира, как будто он не ожидал звонка.

— Марк Леонидович... возьмите трубку, — попросил Шварц одного из банкиров, который ближе всех стоял к телефонному аппарату.

Я видел, как перекосилось лицо Иннокентия как и тот переглянулся с неумехой -оператором, коротко кивнув.

Банкир, однако, успел снять трубку.

— Банк... у нас же тут съемка! — я видел, как нахмурился Марк Леонидович.

— Как же это, не оповещены...

От услышанного из динамика лицо банкира вытянулось, как пасть у добермана. Несмотря на внешнюю медлительность, толстяк мигом сориентировался в происходящем. Я увидел, как он показывает какой то жест охраннику, отчего тот вскочил, хватаясь за оружие. Но и та сторона тоже клювом не щелкала и давно поняла, что их легенда с киносъемкой полетела в тартарары.

Охранник выхватил револьвер, но прицелиться не успел.

Быстрее оказалась пуля, выпущенная из нагана «режиссера». Тот, как Клинт Иствуд в голливудском вестерне, первым, одним молниеносным движением выставил пистолет. Пуля попала в руку охранника, и тот зашипел, роняя своё оружие. Добивать его не стали, но ассистент, выхватив свой ствол, который у него тоже, разумеется, оказался, заверещал благим матом:

— Не двигаться, это ограбление!

— Всем лечь, руки за голову! — подключился Иннокентий.

Хотя я теперь не был уверен, что это его настоящее имя.

Чтоб тебя... ну ведь давно же почуял, что жареным пахнет! А сам — кино, кино, наконец, посмотрю, как снимают настоящий фильм. Облом вышел. Впрочем, времени на размышления не было, события начали стремительно развиваться, и отнюдь не в том ключе, который бы мог меня устраивать. Мнимый режиссер, возможно, ни дня не проведший в агитбригаде и кинематографе, прекрасно слышал, как в телефоне Шварцу что-то возбужденным голосом торопливо объясняют.