Мушкетер поневоле

Четыре месяца, до конца марта мы готовились к отъезду. Здесь мы ничего не бросали! В первую очередь, нам там требовался вольфрам и нашатырь, поэтому это направление бросать нельзя ни в коем случае. Шесть больших, новеньких, испанской постройки, галеонов и четыре фрегата, уже ходивших со мной на Балтику, постепенно загружались всем необходимым. В последнюю очередь снимались и грузились станки. Загружены лаборатории, оборудование заводика по производству инициирующих взрывчатых веществ. Сразу по приезду я доложил в Париж, что дипломатические отношения с Россией установлены, и можно обменяться послами.

Реакции не последовало, но и бог с ними. Грамоты у меня не отобрали, я, по-прежнему, посол. В Ла-Рошели и под Брестом тоже идет подготовка. На этот раз все норманы решают перебраться в Россию. Придется ставить несколько судов на линию, чтобы перевезти более тридцати тысяч человек. У них был сход, и было решено вернуться к истокам. Тем более, что с Никодимом мы договорились, что на территориях, отданных мне Земской думой, десятина не выплачивается, все религии равны, люди не в крепи, за монастырями земли не закрепляются, они не в праве нанимать рабочую силу. То есть скрытая секуляризация проведена. То есть, проповедовать можно, но принуждать кого-то в этом направлении запрещено и мной, и патриархом. Все это норманы оценили, и приняли свое решение. Исключение составили 600 человек, оставленные нами в Гаскони, для того, чтобы поддержать колонию продовольствием в первые годы. Они будут заниматься и поставками его на север. Дальнейшую свою судьбу будут решать самостоятельно."

"В апреле 1613 года двадцать пять кораблей, пятнадцать из которых предоставил Анри, сразу после окончания зимних штормов, двинулись на Север. Через две недели наше путешествие закончилось: мы вошли в Печенгский залив. На берегу еще довольно много снега, весной тут он довольно долго сходит. Всем стало понятно: для чего мы тащили на буксире четыре больших понтона. Я приказал прицепить к одному из них якорь-цепь, с помощью болтов их соединили между собой, и они образовали наплавной причал.

Уложили на место «рыбины», затем я спустил на воду свой самый большой «секрет»: паровой катер. Через два часа давление достигло нормы, и я взял под борт причал и подвел его к берегу, предварительно бросив адмиралтейский якорь. Четверо норманов соскочили на берег, и протянули две якорь-цепи, закрепив их на берегу стальными штырями на плоском мысе напротив мыса Крестовый, с южной ее стороны.