— Сэкетт, я сматываюсь отсюда к чертовой матери, — тихим, исполненным благоговейного ужаса голосом произнес Мимс.
— Подожди немного, — сказал я. — Нет смысла уезжать пустыми.
Со вчерашнего дня в каньоне ничего не изменилось, если не считать появления тела Хукера. Я спешился и перевернул его. На трупе не оказалось ни ран, ни крови. Лицо опухшее и того же синеватого оттенка, что был у Мимса, однако это могло быть игрой предутреннего света, либо моего разыгравшегося воображения.
Над Кроличьими Ушами с рассвета повисли низкие облака, под которыми клубились клочья тумана.
Каньон и без того был мрачен, но сегодня среди темных базальтовых скал царила глухая, настороженная тишина. Кругом ничего живого.
Что же рассказал мне мексиканец в ту ночь на Ньюсесе?
Золото бросили в яму рядом с валуном и закидали камнями. На скале начертили крест. С тех пор прошло больше сорока лет. В каком году караван Натана Хьюма попал в ловушку и погиб, мне было не известно.
— Ищи белый крест, Мимс, — сказал я как можно тише, словно боясь, что нас могут подслушать.
— Или нечто похожее, что человек может нацарапать на камне, когда у него нет времени.
Его мы увидели одновременно и направили к нему коней.
Мне показалось, что серые облака стали темнее и опустились еще ниже, в воздухе стоял густой запах сырости.
Бросив винчестер в чехол, я спрыгнул с седла и крепко привязал жеребца к росшему поблизости кусту. Затем, освобождая револьвер, сбросил с кобуры петлю и спустился к валуну. У его подножия под нацарапанным крестом лежала куча камней.
Я огляделся.
— Будь настороже, Гарри, — попросил я. — Смотри не на меня, а по сторонам.
— Интересно, куда сбежала девчонка? И зачем ей было от нас уходить? — откликнулся старик.
— Выкопаем золото, потом найдем девочку. Подозреваю, она и сама может о себе позаботиться.
Вполне логично было спрятать золото именно здесь. Люди, защищавшиеся от нападения индейцев, сделали правильный выбор. Каньон был удобен для обороны, хотя открыт сверху для винтовочного огня.
Один за другим я вынимал из ямы обломки скал, булыжники размером с человеческую голову и больше.
Работал быстро, но старался производить как можно меньше шума, и не столько из-за боязни привлечь внимание врагов, сколько потому, что в этом каньоне хотелось ходить на цыпочках и разговаривать шепотом.
В голове, прекратившей болеть лишь вчера, снова застучало, я начал задыхаться, чего раньше со мной не случалось. Через некоторое время вылез из ямы, подошел к коню и прислонился к нему.
