Один из них вскинул винтовку и выстрелил. Я увидел рванувшееся из дула пламя, а затем весь мир разлетелся на куски прямо на наших глазах. Раздался чудовищный взрыв, из каньона взметнулся огромный столб пламени.
Я больно грохнулся о землю и до сих пор не знаю, то ли меня выбросило из седла, то ли сбросил перепуганный конь.
В центре каньона по земле ползло пламя, заполняя каждую выемку в скалах, каждое углубление и, наконец, достигло трехфутовой дыры в земле (мы ее видели, но близко не подходили) и тут же полыхнул громадный факел, воздух наполнился чудовищным, неумолчным ревом.
Я поднялся и на неверных ногах в ужасе поплелся прочь от горящей земли.
Ни моего мустанга, ни Мимса, ни вьючных лошадей поблизости не оказалось. Несколько минут мной владела единственная мысль: уйти отсюда скорей и подальше. Я лез в гору и одолел почти полмили, прежде чем увидел Мимса. Он сидел в седле, вьючные животные были с ним. Гарри пытался поймать Серого, однако тот был напуган и не подпускал к себе старика.
Я медленно захромал к ним. Несколько раз мустанг шарахался от меня, но наконец остановился и позволил забраться на себя.
Мы двинулись строго на запад, не думая ни о чем, лишь бы не видеть этого ужасающего зрелища и не слышать страшного звука. Я не раз видел, как умирают люди, но никогда — чтобы они умирали так.
И где… где Пенелопа?
Глава 12
Мы молчали, разговаривать не хотелось. Ехали, не сбавляя шага, сами не зная куда.
Наконец Мимс заговорил:
— Должно быть, какой-то газ… или нефть.
Ты слышал о парне из Пенсильвании, который пробурил нефтяную скважину? Возможно, и здесь что-то такое загорелось?
Ответа я не ведал, но, похоже, старик угадал правильно. Мы не вспоминали даже о трехстах фунтах золота, которые оттягивали сумки вьючных лошадей, — шок от того, что случилось в каньоне, еще не прошел.
В чувство меня привели мысли о Пенелопе. Где она? Я был уверен, что Лумиса среди всадников в каньоне не было. Там оказалось четверо или пятеро, вероятно Фрайер и Феррара, а возможно какие-то приятели Паркера и Хэрста.
— Нам надо найти надежное убежище и спрятать золото, — сказал я.
До сих пор мне не удалось откашляться от той дряни, которой надышался в каньоне и от которой, очевидно, погиб Стив Хукер. Ночью, наверное, она действовала сильнее, а может, у него было слабое сердце. Мы никогда об этом не узнаем, значит, и гадать об этом не следует. Надо думать о живых.
Стив Хукер сам выбрал жизненную тропу и сам по ней шел.
