Слишком крепкий, на мой вкус. Пенелопа, забирайте свою лошадь. Мы уезжаем. Немедленно.
Пенелопа встала и направилась к лошадям, и тут на нее прыгнула Сильвия. Я застыл, понимая, стоит мне кинуться на помощь, как в меня тут же кто-нибудь выстрелит.
Однако Пенелопа не собиралась сдаваться. Сильвия попыталась вцепиться ей в волосы обеими руками, но Пен увернулась. И от всей души влепила ей несколько тумаков.
Я не верил своим глазам. Похоже, никогда не научусь разбираться в женщинах. Передо мной была девушка, казавшаяся такой слабой и такой беззащитной, но сейчас она нуждалась в защите не больше, чем разъяренная пума.
Сильвия подскочила к ней с поднятыми руками, и Пенелопа двумя кулаками ударила ее в солнечное сплетение. Когда Сильвия, опустив руки, хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, Пен дала ей крепкую пощечину, прозвеневшую как револьверный выстрел. Затем поймала поводья и вскочила в седло.
— Остановите ее! — завопил Лумис. — Бишоп, остановите ее или дайте мне ружье, я сделаю это сам.
Бишоп не пошевелился.
Лишь взглянул на Лумиса и сказал:
— Будь доволен, старик, что у тебя нет оружия. Нолан Сэкетт убил бы тебя.
Мы выехали из лагеря и опять двинулись на запад. Однако спокойствия в душе я не ощущал. Нобл Бишоп наверняка хотел получить золото и едва ли поверил моим россказням. Единственное, в чем я убедился, — он не хотел затевать поединок в лагере у ручья. Там было слишком много народу и слишком много оружия. Если бы один из нас и выжил, победа оказалась бы делом случая, а не мастерства.
Слишком велик шанс, что тебя прикончит шальная пуля.
Мы ехали быстро. Я был бы счастлив никогда больше не видеть тех людей, с которыми только что расстался в лагере."
"Закат облил двойную вершину горы ярко-красным светом. Над каньоном было заметно свечение и даже с такого расстояния слышался рев огненного факела. Наш путь лежал к ручью Кроличьи Уши. Преследователи до сих пор не объявлялись. Когда мы огибали южный склон горы, на небе высыпали звезды, сумерки стали сгущаться.
— Они не оставят нас в покое, Сэкетт, — сказал Мимс.
— Конечно.
Пенелопа молчала, и я был этому рад. Я все еще злился на нее за побег в прошлую ночь.
Приняв за ориентир силуэт Сьенекилья-дель-Барро, мы ехали на запад, а после наступления темноты несколько раз меняли направление, пока не оказались у самого ее подножия. Тогда резко повернули и двинулись в сторону ручья, где было спрятано золото.
Внезапно Мимс остановился.
— Сэкетт, мне это не нравится. Здесь что-то не то.
