А что такое любовь? Не уверен, что знаю, и всегда остерегался давать волю чувствам. В конце концов, ну кому я нужен? Бродяга с двумя крепкими кулаками да револьвером.
Если бы кто-то другой задал этот вопрос, я бы его послал подальше, и на этом бы дело кончилось, но рядом стоял Олли, друг моих родственников и уроженец Теннесси.
— Не знаю, что тебе сказать, Олли, — ответил я. — К тому же я ей не доверяю. Вторая девушка — темноглазая Сильвия — та просто дрянь. С ней я успел познакомиться. А Пенелопа… Считай, что я еще не решил.
— Будь осторожен, сынок. Будь осторожен.
Он имел в виду одно, а я понял другое. Подойдя к коню, я сменил сапоги на мокасины.
— Олли, я скоро вернусь. Обожди меня.
До дома Энни было не более ста пятидесяти ярдов, и я быстро подошел к тополям. Во рту пересохло, сердце тяжело бухало в груди; я не ведал отчего — то ли от предчувствия беды, то ли из-за этой девчонки, о которой я запрещал себе думать. Да, толку от этого запрета было мало.
В салуне Баки веселились, звучала музыка, люди пели, смеялись и пили, играли в карты и смотрели на женщин, перебирая в руках монеты и фишки.
Я видел стоящих у коновязи лошадей, видел, как из переулка вышел мужчина со звенящими шпорами в большом сомбреро и пересек улицу, направляясь к салуну.
В домике Энни ярко и приглашающе светились окна, вдруг я почувствовал неожиданно острое желание, чтобы точно так же светились окна моего собственного дома, и ясно представил себе, как прихожу домой, где меня ждут тепло, уют, созданные руками заботливой милой женщины.
Ладно, размечтался. Нолан Сэкетт едва ли до этого доживет.
Давным-давно я научился ходить, как дикое животное, и теперь мои мокасины ступали бесшумно. В сапогах мне бы не Удалось неслышно подобраться к дому, а в мокасинах я ступнями чувствовал каждую веточку, поэтому ни одна не хрустнула, не зашуршал ни один лист.
Оказавшись на расстоянии пятидесяти футов от коттеджа, я снова остановился, прижавшись к стволу дерева.
В доме не слышалось ни звука, я подкрался поближе и осторожно заглянул в окно.
Пенелопа сидела за столом, разливая кофе, а напротив нее я увидел Сильвию Карнс!
Рядом с Сильвией сидел Нобл Бишоп. Из кухни вышел Ральф с тарелочкой пирожных. Когда он наклонился, чтобы поставить их на стол, я услыхал, как Пенелопа что-то сказала насчет времени. Все посмотрели на стенные часы.
Пенелопа закончила разливать кофе и откинулась на спинку стула, взяв свою чашку.
