Рейнхарт как-то странно вел фургон. Он опять остановился. Я сидел и ждал, держа в руках вожжи, пока он тронется.
— Так или иначе, теперь вам его не найти. Роща полна людей, которые разбираются, кто в кого стрелял. Если желаете вернуться, то не раньше, чем через несколько недель.
Некоторое время мы ехали молча, потом я просил:
— Чем кончился ваш разговор с Сильвией сегодня вечером?
Она резко повернулась.
— Вы за мной шпионили?
— Ясное дело. Надо же знать, что происходит. Люблю быть уверенным в друзьях.
— Вы не считаете меня другом?
— А вы друг?
Прежде чем ответить, она помолчала.
— Наверное. Вы сделали для меня больше, чем кто-нибудь другой. Не думаю, что осталась бы в живых, если бы не вы.
— Я отдавал долг: вы спасли меня, когда я валялся раненый и беспомощный, не дали Ральфу расправиться со мной. — Я послал мулов вперед. — А потом довольно хорошо путешествовали с золотом по Индейским Территориям.
— Если бы вы не шли за мной по пятам, мне бы, скорее всего, это не удалось. Я знала, что вы позади, и старалась все делать так, как это делали бы вы.
— Вы все отлично сделали.
Пару минут мы ехали, не произнося ни слова, слушая стук колес и глядя на звезды. К этому времени я уже привык к шумам, которые издают катящийся фургон, упряжь и мулы, и не смешивал их с обычными ночными звуками.
Что-то я упустил… Может быть, у Пенелопы есть нож, готовый возиться мне в ребра?
— Сильвия хотела проткнуть меня ножом, — сказал я.
— Где она?
— Осталась там. У нее будет болеть рука, но она выживет… тем хуже для нее.
— Она злая.
— Об этом я догадался. Наверняка из-за нее умрет не один человек. Мне лишь хочется, чтобы мы больше о ней никогда не слышали.
Это «мы» проскользнуло вроде как ненароком, Пенелопа на него никак не отреагировала.
— Куда же делось золото? — помолчав, спросила она.
— Ночью все выглядит по-другому. Вы, вероятно, не узнали место.
— Нет, ту упавшую сосну ни с чем не спутаешь! Я знала, что золото под ней!
— Упавших сосен много, — беззаботно сказал я.
— Вы, кажется, совсем не расстроены.
— Нет, не расстроен. У меня в жизни не было такого богатства. Если его больше не увижу, скучать не буду. Обойдусь и так.
Мы ехали дальше, время от времени переговариваясь, потом Пенелопа заснула. На рассвете она проснулась и стала поправлять волосы и одежду.
— Где караван? — спросила она. — Мы отстаем."
"— Из-за Рейнхарта. Он еле тащится.
До того, как рассвело, я и не представлял, что мы так отстали.
Внезапно впереди идущий фургон остановился.
