Воистину – кто думает о последствиях, тому не стать героем! И новые бойцы – беспощадные отточенные стрелы, которых называют ассасинами[54] – в мир просочились сведения о чудодейственном зелье, помогающем их воспитывать, – они лишены всего, что могут потерять и о чем способны жалеть. По крайней мере так он думал раньше. Но оказалось, что, не имея собственной рубахи, можно поддаваться столь вредным привычкам, как жалость, дружба, привязанность… И вчера самый лучший его воин продемонстрировал такую слабость, хотя и сумел преодолеть ее… Хорошо, что он давно придумал способ исключить всякие колебания и окончательно закрепостить души своих «отточенных стрел»… Оставалось опробовать этот способ на усомнившемся парне…
В дверь, согнувшись в поясном поклоне, заглянул начальник личной стражи Алпан – жилистый, неутомимый, со звериным оскалом:
– Вызванный Великим Шейхом Даярам ждет счастья лицезреть нашего повелителя!
Алпан молод и для солидности отпустил большую бороду, которую красит охрой.
Но, несмотря на молодость, он предан, как верный пес, он никому не доверяет, изучил все хитрости в подготовке ассасинов и знает, как противостоять самым изощренным лазутчикам. Он, как и другие воины внутренней стражи, живет отдельно от всех остальных и ни с кем не общается. У него есть единственный господин – сам Шейх.
Ибн Саббах улыбнулся.
– Как жизнь, Алпан, мой верный слуга?
Рыжебородый упал на колени и ткнулся лбом в холодный каменный пол.
– Тот, кто может целовать следы твоих ног, уже счастлив! Да продлит Аллах твои дни!
– Хорошо, зови Даярама!
Через минуту в библиотеку вошел высокий индус.
– Какие дозы ты дал моим воинам перед вчерашними испытаниями? – спросил Шейх.
– Три доли гашиша на десять долей утреннего плова, – почтительно ответил Даярам. – Перед настоящим боем я бы добавил шесть долей…
– Но это и был настоящий бой! Тем не менее один воин проявил слабость! Кто в этом виноват?!
Индус молчал.
– Это последнее предупреждение, Даярам, – зловеще произнес ибн Саббах.
– Иди!
Оставшись один, шейх Хасан принялся раздраженно листать страницы очередной книги. Он находился в отвратительном настроении. Как вдруг в дверь снова заглянул Алпан.
– Великий Шейх, Кийя Бозорг Умид нижайше взывает о вашем благосклонном внимании…
– Пусть войдет! – произнес Шейх. Улыбка разгладила сведенные брови и осветила его недовольное лицо.
Удивленный стражник, не разгибаясь, задом вышел из библиотеки.
