Мы с ним совершали хадж в Мекку… На обратном пути на нас напали разбойники, и мы бились вместе, спина к спине…
Визирь сильно преувеличивал, но молодой султан не мог об этом знать, он только кивнул и торжественным тоном объявил:
– Шейх Азамат ибн ас-Тахир передал знак внимания и моему главному визирю!
Аль-Мульк польщенно улыбнулся.
– Я буду счастлив принять дар моего вечного друга, да продлит Аллах его дни!
Султан помахал рукой.
– Фарид!
Стройный незнакомец, оглаживающий разгоряченного коня, немедленно передал уздечку конюху, подбежал, сложил руки перед грудью, отвесил глубокие поклоны султану и его главному визирю.
Низам аль-Мульк, который сам любил украшения, обратил внимание на перстень с безымянного пальца юноши: лев, держащий черный камень в распахнутой пасти. И хотя этот перстень не мог сравниться с сапфирами и изумрудами, унизывающими его собственные пальцы, таинственное мерцание черного камня оказывало какое-то гипнотизирующее воздействие и вызывало непонятное беспокойство…
– Да продлит Аллах годы вашей блистательной жизни, великий Низам аль-Мульк! – учтиво сказал Фарид.
– Мой повелитель поручил мне передать подарок для вашей особы…
Он достал из-за пазухи богато отделанную плоскую коробочку из орехового дерева и, вновь склонившись в поклоне, протянул визирю.
– Что это? – пухлая рука подняла полированную крышку. Внутри лежали изящные четки темно-красного цвета.
Он издал вздох восхищения.
– Что это за камни?
– Гранаты, о великий визирь.
Они исцеляют хвори и успокаивают душу…
– Прекрасная вещь! До твоего отъезда я сумею подобрать достойный подарок для моего друга, – сказал аль-Мульк. – А сейчас можешь идти!
Юноша поклонился и исчез."
"Визирь достал четки, подняв, рассмотрел их на солнце, любуясь игрой лучей на гладкой огранке тридцати трех рубиновых бусин, и принялся привычно перебирать их, произнося благословение Аллаху.
– Как прошло заседание Дивана? – поинтересовался Маликшах.
– Если султан уделит мне немного своего драгоценного времени, я подробно изложу его суть, – смиренно произнес аль-Мульк.
– Конечно, мой верный подданный!
Они шли через анфиладу богато обставленных дворцовых комнат, мимо журчащих фонтанов и замерших, будто изваяния, стражников. Султан решительно шагал впереди, главный визирь семенил сзади, перебирая тридцать три гранатовых бусины ручной работы.
«Пожалуй, юнец набирает силу, – с тревогой думал аль-Мульк.
