– Скоро он может возомнить, что способен сам решать государственные дела…» Настроение у него опять испортилось.
Наконец, они оказались в большой диванной. Аль-Мульк ходил сюда еще к отцу Маликшаха, именно здесь старый султан дал ему наказ заботиться о своем сыне…
– Так что стряслось? – рассеянно спросил молодой султан, опускаясь на бордовые бархатные подушки и подгибая под себя ноги в сафьяновых сапожках. Визирь остался стоять, почтительно склонив голову.
– Хашшашины убивают твоих верных подданных: наместника провинции Дейлем Муслим-пашу, главного казначея Нури-агу, кади Гачай-бея… Они не боятся смерти, а потому внушают всем ужас.
Их хозяин ибн Саббах снова отказался платить подати в твою казну. Мы должны раздавить осиное гнездо на горе Аламут, – доложил аль-Мульк, с удовольствием перебирая новые четки и любуясь ими.
– Что ты хочешь от меня? – нетерпеливо спросил младший Маликшах.
– Прошу согласия солнцеподобного султана послать войско в Дейлем.
Молодой султан кивнул.
– Хорошо! Действуй моим именем! А теперь я вернусь к своему занятию… Сегодня я укрощу этого горячего араба!
– Конечно, великий сул…
Визирь оборвал речь на полуслове.
Ноги его подкосились, глаза остекленели, на губах появилась пена. Он тяжело повалился на ковер. Когда прибежал лекарь, тело уже остывало, кожа приобрела синеватый оттенок. Зажатые между пальцами четки казались каплями крови, и опытный лекарь приказал их не трогать.
Начальник дворцовой стражи заставил чернокожего невольника поднять украшение и перевернул песочные часы.
Султан с непониманием наблюдал за этими манипуляциями. Но не успел песок пересыпаться в нижнюю колбу, как эфиоп тоже упал замертво. С пеной на губах и синюшным оттенком, пробившимся даже сквозь черную кожу. Тут все стало ясно даже неопытному султану.
– Фарид! – воскликнул он, вскакивая в гневе.
Стражники бросились за Фаридом. Но его комната была пуста. Если не считать оставленной на подоконнике красной розы, завернутой в лоскут белого полотна.
Ее осторожно принесли Маликшаху.
– Это знак ашшашинов! – воскликнул начальник стражи. Султан побледнел: слишком близко пролетела отравленная стрела ибн Саббаха.
– Послать конный отряд и перекрыть все дороги, ведущие в Аламут! – вскричал Маликшах. – Сообщить стражникам, как выглядит и одет этот Фарид! И доставить мне его живым или мертвым!
Начальник стражи, лекарь и несколько визирей удивленно переглянулись. Это уже был голос не мальчика, но мужа.
