Она раскрашивается, по капле наполняется яркими красками. Отныне в ней не будет тёмных дней. Не будет боли и страданий. В ней не будет места для уныния и разочарований.
— Ну, дружок, и как мне тебя назвать? — залюбовавшись на спящего сына, я мысленно перебираю мужские имена.
Если бы Эмир был рядом, он помог бы мне с этим нелёгким делом. Я прислушалась бы к нему и наверное приняла любой его выбор.
Мне не хватает его. Невыносимо. Предчувствие, что с ним случилось что-то страшное, не покидает меня, хоть ты тресни.
Оно не позволяет мне сомкнуть глаз.
Мне нужно набраться сил, в первую очередь ради ребёнка, а я физически не могу этого сделать. Неоткуда брать сил. Ресурсы исчерпаны.
Стоит только закрыть глаза, как Эмир появляется передо мной посреди разбушевавшейся стихии. Зловещие волны, напоминающие острые хребты, становятся его единственным противником. Он из последних сил борется с ними, отбивается, но раз за разом безжалостные волны оказываются сильнее него. Они окружают его со всех сторон и набрасываются.
Беспощадно атакуют, накрывая собой с головой, пока не закручивают в толще. Больше Эмиру ничего не остаётся. За жизнь не ухватиться. Лёгкие полностью наполняются водой и в конечном счёте его тело медленно погружается на дно, а душа стремительно отправляется к небу. С морем Эмир становится одним целым.
Резко распахиваю глаза.
Каюта уже залита приятным вечерним солнцем, пробирающимся сквозь полупрозрачную занавеску. Сын по-прежнему спит.
Это всего лишь сон, — успокаиваю я себя в мыслях, жадно хватая ртом воздух.
Аккуратно приподнимаюсь с кровати. Завернувшись в халат, я подхожу к панорамному окну, сдвигаю занавеску в сторону.
Впереди открывается вид на бескрайнее море, раскинувшиеся на многие километры, а над ним светит ласковое солнце. Оно бросает свои лучи на водную гладь, превращая море в драгоценное переливающееся полотно.
Каким бы море ни было сейчас спокойным, оно беспощадно. Оно не оставляет шансов.
Стук в дверь. На звук я резко разворачиваюсь.
Сердце начинает трепыхаться в груди, когда я вижу в дверях Анастасию, прижимающую к себе упаковку подгузников и банку с молочной смесью.
По всей видимости, они были на суше. Может, там им удалось что-то разузнать...
С поникшими плечами, Ана входит в каюту, кладёт подгузники со смесью на журнальный столик, временно превратившийся в пеленальный.
В глазах её я замечаю запрятавшуюся тревогу. От былого счастья не осталось и следа.
