— Лучше бы ты и правда умер, — говорит это, глядя мне ровно в лицо, а через секунду снова начинает плакать. Сейчас без истерики и криков, а просто тихо скулит, опустившись лбом мне на грудь.
— Наверное, да, — задумчиво отвечаю. — Наверное, было бы лучше, если бы в Сирии убили не моего лучшего друга, а меня.
Соня больше не отвечает, продолжая тихо плакать мне в футболку. В какой-то момент я чувствую, что ее тело становится совсем слабым, ноги подкашиваются. Подхватываю Белоснежку на руки и несу в первую попавшуюся комнату.
Кажется, это гостиная.
Опускаю Соню на диван и сажусь рядом на пол. Она глядит на меня из-под полуопущенных век, шумно дыша через рот.
Как мне до нее достучаться? Как мне ее уговорить? Но если потребуется, я и в суд пойду. Буду доказывать свое отцовство и буду требовать встреч с ребенком. Просто не хотелось бы доводить ситуацию до края. Я пережил с Соней лучшие мгновения в своей жизни, суд — это точно не то место, где я хочу с ней встречаться.
Соня засыпает. Ее веки смыкаются, дыхание становится ровным.
Я зачем-то еще продолжаю сидеть возле Белоснежки и смотреть на нее спящую. Соня до сих пор носит мой кулон. Для чего? У нее ведь есть муж, который в миллиард раз лучше меня.
Тянусь к кулону пальцами и переворачиваю обратной стороной. «Моя любовь к тебе бесконечна», гласит гравировка.
Когда-то я и правда думал, что моя любовь к Соне бесконечна. А сейчас…
Не важно уже, что сейчас.
Поднимаюсь на ноги и оглядываю комнату. На мебельной стенке много фотографий в рамках.
Подхожу к ним и смотрю.
Почти на каждой фото Влад. Один, с Соней или с Соней и ее мужем. Ребенок на снимках в разном возрасте: младенец, чуть старше и примерно, как сейчас. Жадно разглядываю каждую фотографию со своим сыном.
До сих пор это осознание — что у меня есть ребенок — душу переворачивает. Я распечатал все фотографии Влада, которые были на страницах Ульяны и Сони в ВК, смотрю их каждый день. По вечерам после работы разглядываю мальчика и понимаю, что хочу знать о нем абсолютно все, хочу общаться с ним, быть, ему отцом и другом.
Я много лет был один. Соня выбрала не меня, а своих придурошных родителей, Антон продолжил заниматься криминалом, Олесю я никогда не воспринимал, как близкого человека, а лучшего друга из армии убили в Сирии. И вот у меня появился сын. Я люблю его всем сердцем, хоть и видел всего один раз.
Нет, я не отступлюсь от своего, что бы там Сони ни говорила. Я буду присутствовать в жизни своего ребенка, нравится ей это или нет.
