Ремень безопасности давит на грудь и не даёт нормально дышать, поэтому я расстегиваю его. Или я не могу дышать не из-за ремня, а из-за близости Соболева? Скорее, второе.
— Я слушаю тебя, Дима, — поворачиваюсь к нему корпусом.
— У меня есть сын, и я хочу с ним общаться, — приступает сразу к делу.
Ожидаемо.
— Как ты себе это представляешь, Дим? — спрашиваю. Сейчас нет эмоций, истерик. И я, и Соболев абсолютно спокойны. Надеюсь, так останется до конца разговора. Не хочу больше криков, упреков, взаимных обвинений и слез.
— Мой муж вырастил Владика. Ребенок считает его своим отцом, любит его. Ты хочешь, чтобы я сказала ребенку, что его папа — это не его папа, а на самом деле его папа — этой чужой незнакомый дядя? Как, по-твоему, такая информация отразится на психике ребенка?
Дима трет уставшее лицо, и только сейчас я замечаю, насколько Соболев измождён. Серый цвет кожи, круги под глазами, как будто ночами не спит. Проблемы на работе? Нервы? Какие-то другие сложности? Хоть и интересно, а я не буду задавать эти вопросы.
Мне нет никакого дела до того, что происходит в жизни Дмитрия Соболева.
— Я тоже не знаю, как сказать об этом ребенку. И я ни в коем случае не хочу как-то негативно влиять на психику Влада. Я не враг своему сыну, что бы ты там ни думала про меня.
— Но мы оказались в ситуации, когда привычный мир Влада рухнет. В шесть лет он узнает, что на самом деле у него другой папа. А тот папа, которого он знает и любит, ему не папа.
Соболев задумчиво барабанит пальцами по рулю.
— Лучше всего было бы оставить все, как есть, — добавляю.
Отрицательно качает головой.
— Я хочу общаться со своим ребёнком. Я и так пропустил шесть лет его жизни.
— В тебе говорит эгоизм, - в мой тон просачиваются нотки укора.
— Называй это, как хочешь. Но Влад такой же мой ребенок, как и твой.
Соболев от своего не отступится, даже нет смысла надеяться, что получится донести до него всю сложность ситуации. Так что остается работать с тем, что есть.
— Влад вообще не помнит времени без твоего мужа? — интересуется, снова повернувшись от лобового стекла ко мне.
— Он его с самого рождения растит, что ли?
— Да.
— Как так получилось? Ты вышла замуж, будучи беременной?
— Нет, Влад был грудным, когда я вышла замуж.
— Ты беременная ходила на свидания? — Соболев сейчас еще напряженнее, чем в начале разговора. Впился в меня чёрными, как ночь, глазами и будто пытается прочитать мои мысли.
— Это долгая история и не предмет нашей встречи, — вздыхаю.
