— Дима, ты можешь, пожалуйста, сесть?
— Сейчас, — его язык заплетается. — Сел.
Снова шумно дышит.
— Дима, а там есть кто-нибудь, кто может помочь тебе дойти до палаты?
— Не знаю.
— А ты где?
— Где-то в коридоре.
— А давай ты сейчас посидишь, отдохнешь, а потом вернешься в палату?
— А к вам?
— Не надо к нам, Дима. Вернись, пожалуйста, в палату.
— Я хочу вас увидеть, — шепчет.
Дыхание перехватывает от того, как Дима это говорит. Трепетно, нежно. Сглатываю вновь образовавшийся в горле ком.
— А тебя можно навестить в госпитале? Я бы пришла…
— Навестить? — удивляется.
— Да, навестить. Ты же в военном госпитале? Туда пускают посетителей?
— Даже не знаю. Меня никогда никто не навещал. Но могу спросить.
— Спроси, пожалуйста, и скажи мне. Если пускают посетителей с улицы, то я к тебе приду.
— Хорошо… Я спрошу…
Мне не на шутку снова страшно за Диму. Только теперь я переживаю, как он вернется в постель. Мы молчим, наверное, с минуту прежде, чем Дима говорит, что пошел обратно в палату. Я не кладу трубку, хочу убедиться, что он дошел.
И только когда Дима говорит, что лег, и я сама в этом убеждаюсь по скрипам пружинистой кровати на заднем фоне, отбиваю звонок.
Сердце продолжает заходиться бешеными ударами. Чтобы уснуть, пью валерьянку.
Глава 63.
— Мама, дядя Дима больше не хочет делать со мной компьютер?
Это первое, что произносит Влад следующим утром, когда открывает глаза. На его личике изображены грусть, тоска и обида.
— Дядя Дима заболел, — беру сына на руки и несу умываться в ванную.
— Он сейчас в больнице.
— А с кем тогда Чарльз? — задаёт резонный вопрос.
Я даже на мгновение впадаю в ступор. Действительно, а кто с собакой? Пса же надо кормить, гулять с ним. Днем Чарльз большую часть времени проводит во дворе и саду, а ночью спит в доме на первом этаже.
— Не знаю, сынок, — растерянно отвечаю.
— Мама, Чарльз совсем один, пока дядя Дима в больнице? Ему же грустно!
— Я спрошу у дяди Димы.
Чтобы Влад совсем уж не грустил без компьютера и собаки, отвожу его на все выходные к Игорю.
Дверь квартиры открывает свекровь. Ей сняли гипс. Не задаёт ни единого вопроса. Только сухо со мной здоровается. Но Влада принимает тепло. Я тоже ничего не говорю матери Игоря. Не считаю нужным как-то оправдываться. Хотя она была хорошей свекровью, помогала мне намного больше, чем моя родная мать.
Дима сам мне звонит в субботу днем. Я хочу набрать ему первой, но каждый раз обрываю себя. Вдруг он спит? А тут я со своим звонком потревожу.
