— Ну а ты чем занималась до беременности? — с любопытством на меня смотрит и отпивает кофе из кружки.
— В школе училась, — смущенно признаюсь.
— И все?
— Я поступила на филологический факультет МГУ, но перед самым началом учебного года меня сбила машина, и вот я здесь, а не в университете, — развожу руками. — Ну и еще погиб отец моего ребенка, — тут я запинаюсь и делаю глубокий вдох. — Я даже не успела сказать ему, что беременна. Он хотел, чтобы мы поженились, а я отказала, и мы расстались. Потом я стала его искать, но было уже поздно.
Он пошел служить в армию, и там его убили.
Слезы жгут глаза, голос надламывается.
Неожиданно Игорь накрывает своей ладонью мою.
— Тихо, не плачь.
— Извините.
— Все в порядке, — сжимает мою руку.
— Просто я виню себя в его смерти, если бы я согласилась выйти за него замуж, то все было бы по-другому. Он бы не пошел в армию и был бы жив, мы бы вместе ждали нашего малыша…
Замолкаю, пока не разрыдалась в конец. Несколько слезинок и так стекли по лицу и упали в кружку недопитого чая.
"
"— Соня, ты не должна винить себя в его смерти, — произносит успокаивающим голосом.
— Я не могу не винить себя… — шепчу.
Рыдания сковали горло колючей проволокой, даже вдохнуть полноценно не могу. Димы нет, нет, нет. Моего любимого, моего единственного и самого лучшего Димы больше нет. Наш малыш никогда не увидит своего отца. И в этом только я виновата.
— Так, поехали в палату.
Игорь оставляет недоеденный сэндвич, обходит стол и берется за ручки коляски и катит меня на выход из столовой.
Достаю из кармана спортивных штанов салфетку и принимаюсь быстро вытирать лицо. Мне неудобно перед врачом за то, что вывалила на него все это. Мы вели милую светскую беседу, а я все испортила. Нельзя сваливать на чужих людей личные проблемы.
— Грузовой лифт застрял между четвертым и пятым этажом! — возмущается техничка, когда мы подъезжаем. — Вызвали ремонтника.
— В этой больнице, как всегда, — сетует, вздыхая, Игорь Сергеевич.
Он разворачивает мою коляску и катит ее к лестнице.
— Думаю, ничего страшного не случится, если я сама поднимусь по ступенькам в палату, — бормочу, когда мы подъезжаем к лестнице.
— Тебе все еще нежелательно ходить.
— Ну совсем не ходить тоже плохо.
— В твоем случае нет.
— Тогда подожду, когда отремонтируют большой лифт. Только можно не поднимать меня на носилках?...
Дальше договорить не успеваю, потому что Игорь подхватывает меня на руки и поднимает с коляски. Я аж теряю дар речи и забываю, что хотела сказать дальше.
