Мужчина моей мечты

А еще у него на лице были веснушки — уйма веснушек возле носа и на щеках. Чтобы хоть немного скрыть их, мистер Пенуорти мог бы отпустить бакенбарды, однако никаких бакенбардов он не носил.

Интересно, подумал Девлин, есть ли такие веснушки где-нибудь на теле мисс Пенуорти — на ее нежных, цвета слоновой кости щеках он не приметил ни одной.

Черт побери, как же ее зовут? Спрашивать ему не хотелось.

Сквайр продолжал читать письмо очень медленно и тщательно. А Девлину не было до этого никакого дела — в мыслях он снова оказался на той пыльной дороге, где повстречал рыжеволосую дочь сквайра, и сейчас пытался объяснить самому себе причину своего недавнего идиотского поведения.

Вопреки совету Мортимера Девлин, заметив приближающийся экипаж, не стал прятать лицо под полями шляпы, но глаза все-таки опустил, чтобы придать себе по возможности смиренный и покорный вид. В тот момент Девлин был рад, что так поступил, но теперь следовало признаться, что предпочтительнее было бы сначала хорошенько разглядеть эту красотку издали, вместо того чтобы, подняв глаза, внезапно оказаться с нею лицом к лицу.

Любому потребовалось бы время, чтобы привыкнуть к такому сиянию и не выглядеть при этом круглым дураком. Хорошо еще, что ни она, ни ее спутники не заметили, как у него от изумления и восторга отвисла челюсть. Все трое так долго глазели на Цезаря, что Девлин хоть и с трудом, но успел закрыть рот. Правда, свой первый вопрос им пришлось повторить дважды — он его даже не слышал, настолько был поражен ослепительной рыжей красотой.

Цезарь всегда производил нечто вроде сенсации, но и Девлин не мог жаловаться на недостаток внимания. И вдруг он, к великому своему неудовольствию и с огромным недоумением, увидел — впервые в жизни! — что его персону полностью проигнорировали, отдав предпочтение коню! Черт с ним, с этим смазливым блондином, но девушки!.. Это его по-настоящему задело. Только после долгого созерцания Цезаря рыжая мисс уделила внимание ему, Девлину. Но какого рода внимание! Она оглядела его с головы до ног с тем же интересом и тщательностью, с какими до того изучала Цезаря, словно Девлин тоже был призовым жеребцом! С одной стороны, такой дьявольски наглый взгляд оскорбил его — у него возникло ощущение, будто он находится на аукционе перед самым началом торгов.

А с другой стороны, невинное и откровенное желание, которое он прочитал в глазах девушки, вызвало у него небывалый прилив страсти.

Для Девлина подобное чувство было довольно редким.