Она выглядела уставшей и какой-то растерянной, он с трудом сдержал порыв подойти, обнять, заслонить от Атольфа с Бертаном, чей жадный интерес к хэленни уже заранее раздражал до зубовного скрежета. А потом в глаза бросились активированные брачные татуировки, и боль, которую он при этом ощутил, ошеломила его самого — словно сердце заживо вырвали из груди.
«Все правильно… Они женаты и любят друг друга… Рано или поздно это должно было случиться», — мысленно повторял он раз за разом.
Но убедить себя не удалось. Боль не проходила, только росла, а вместе с ней из глубины души мутной волной поднималась ярость.
Хотелось убить Трэя, а с ним за компанию дядюшку, кузенов — этих и тех… других — всех до единого, подхватить ее на руки, унести далеко-далеко, туда, где они опять останутся вдвоем, и доказать, что она принадлежит только ему. Убеждать снова и снова. Пока окончательно не поверит и не согласится.
Его Мири…
«Моя…»
Желание оказалось таким навязчиво-сильным, что он боялся лишний раз посмотреть в ее сторону, и, как только все закончилось, поспешно ушел.
Впереди ждала нелегкая беседа с королем и возвращение в Арану. Подальше отсюда, от разъедающих душу противоречивых эмоций. Если бы он мог — сбежал бы на другой конец света. Но пока и Сигилла сойдет.
Разговор с его величеством, действительно, получился напряженным.
— Ты сам от нее отказался, — Танфрад раздраженно ходил из угла в угол. — Так не мешай теперь мальчикам.
Такой шанс… Нельзя его упускать. Хэленни в правящей семье Намарры — этот козырь мгновенно заставит онижцев отступить и умерить амбиции.
Сам от нее отказался…
Сам…
Пусть так. Но он никому не позволит ее заставлять, принуждать силой или хитростью.
Дядя сопротивлялся и вертелся, как нелюдь в магическом аркане, но Саллер все-таки заставил его поклясться, что на Ольесов не станут давить. Если Мэарин суждено полюбить другого…
Он стиснул перила, так, что побелели пальцы, и закрыл глаза…
Нет, этого не может быть… Он собственными глазами видел, как восторженно она обнимала Трэя, как привязана к нему.
С другой стороны, Мири совершенно не искушена в светских интригах, а вокруг так много двуногих хищников. Атольф, Бертан, Эрмейн, Фестер… Уверенные, наглые, опытные. Птарх побери, на счету каждого из них более, чем достаточно соблазненных женщин — чужих, дочерей, жен, вдов.
