Ну, а в-третьих… Впервые за последние дни мой граф стал самим собой. Неунывающим авантюристом — азартным, дерзким и очень обаятельным. Из глаз исчезла тяжелая давящая тоска, с лица пропало отстраненное, замкнутое выражение. Он опять шутил, смеялся, поддевал меня. Предстоящая афера, которую он воспринимал, как увлекательное, рискованное приключение, на время отвлекла его от мыслей об Эмине.
Это радовало и вселяло надежду на то, что рано или поздно Петруччо забудет принцессу, переключится на другую, более подходящую и доступную цель.
Я любила брата, желала ему счастья, готова была помогать во всем, но… Пока не представляла ситуацию, в которой принц Кемран согласился бы отдать сестру «простому» намаррскому графу, небогатому, неродовитому, разведенному. Даже если Петьке удастся покорить сигилльскую жемчужину, он ее вряд ли получит.
— Давай спать, — взъерошила густые золотистые волосы Трэя, от которых до сих пор приходила в восторг. — Утро, оно всегда мудренее… Только завтра я все-таки пойду с тобой.
Не спорь, пожалуйста. Я не собираюсь мешать или лезть с советами — только посмотрю. Мне любопытно, что из всей этой затеи выйдет, да и оставаться одной в Моргерне совсем не хочется. Ты же читал сегодняшнее письмо Саллера — в ближайшие несколько дней он здесь не появится.
Ночью мне снились мелкие монстрики, слажено выводящие «Владимирский централ»… Недоэльф в чем-то убеждал грустную Эари… Джаннаг воинственно размахивал Баброй… А потом все заслонила фигура Танали. Хульдра танцевала. Кружила в золотистом тумане и тоненько напевала: «Жили когда-то два верных брата… Йор и Танбор… Когда-то…»
* * * * *
Утро — подъем — быстрые сборы — разноцветное марево портала…
И вот, мы уже у входа в пещеру, где нас поджидала парочка крошечных стражей.
Преисполненных чувства собственной важности и от макушки до пят закованных в броню.
— Тролль? — сурово поинтересовался один из них, нацеливая на Петьку длинное копье. С острия в разные стороны разлетались радужные искры.
Брат ошарашено помотал головой.
— Троллиха? — шмыгнул носом в мою сторону второй и когтистой лапой поправил до блеска начищенный шлем, из-под которого трогательно торчали большие длинные уши. От постоянно сползающей вниз «кастрюли» эти самые уши печально никли к плечам."
"— Вот еще, — оскорбилась я. Нет бы феей назвать. Я что, так ужасно выгляжу?
— Нам назначено, — с достоинством пояснил «граф».
Малыши переглянулись, стукнули копьями о землю и дружно гаркнули:
— Проходите.
