Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Нет, мама была права, я сама усложняю себе жизнь», – не очень радостно размышляла Ефросинья.

А может быть, она и должна была волею судеб оказаться в таком вот месте, как социальная ночлежка, чтобы в голову пришли правильные мысли?

Тут до ее слуха дошли какие-то странные звуки – словно кто-то вошел к ней в комнату и спокойно расхаживает по ней. Ее спина мгновенно покрылась потом, а руки похолодели. Фрося испуганно огляделась, но никого и ничего не увидела. Наконец поняла, что это где-то за стенкой ходил ее сосед.

«Ну здесь и слышимость! Ужас просто! Если он пукнет, до меня звук донесется! Здесь стены, что ли, из картона? Я всю ночь промучаюсь. Да и спать не могу, не приняв душ». Фрося тяжело вздохнула, поднялась и вышла из своей комнаты, передвигаясь все так же на цыпочках, поскольку понимала, что некоторые асоциальные элементы могут слышать ее телодвижения.

Накинув полотенце на плечи, девушка трусцой побежала в левый конец коридора. Душевую комнату она нашла быстро по мокрым следам на полу.

Изнутри пахло сыростью и несвежими, гниющими тряпками. Пол и стены оказались выложены светлым кафелем, поколотым и треснувшим во многих местах. Окно было открыто, и в помещении стоял промозглый холод. Фрося попыталась закрыть створки, но их перекосило. Вода капля за каплей падала из крана в проржавевшую низенькую ванну. В зеркале отразилась ее унылая и испуганная физиономия. Она включила воду на всю мощность, но эта мощность воплотилась в тонкой, хилой, абсолютно без напора струйке, еле-еле текущей с недовольным хлюпаньем.

– Твою мать… – почему-то вслух произнесла Ефросинья, что совсем не подобало писательнице и вообще интеллигентному человеку. – А это корыто кто-нибудь моет? А что, если здесь мылись люди, у которых вши? Как я встану туда ногами без резиновых тапочек? Я ведь точно схвачу какую-нибудь заразу!

Фрося, дрожа всем телом, разделась и прямо в туфлях вступила на пол ржавого поддона. Так и стояла голая, в туфлях, и, превозмогая дикий крик, который разбудил бы весь этаж, обливалась холодной водой.

Просто обливалась, так как мыла здесь не было. То есть не было того мыла, которым можно было бы помыть даже руки, не то что тело. Нечто, напоминавшее собачью какашку, лежало на краю ванны в лужице неприятного зеленоватого цвета, а ничего другого мылящегося в поле зрения не наблюдалось. Пришлось тереть свою кожу, покрытую мурашками, холодными пальцами, пытаясь смыть грязь и пот.