Мужья для ведьмы, или Покажите мне всех!

Не было неловкости, отвращения и холода, только странное единение, связывающее ее и Коула тонкой красной нитью.

— Открывай, — гордый собой, пантера положил перед девушкой свой подарок и замер в ожидании реакции.

Передо мной лежала целая гора раковин разных форм и размеров. От них немного пахло сыростью. Судя по бахроме на краях — вскрывали их совсем недавно.

— Интересно, — промямлила я себе под нос, размышляя о том, как нужно отреагировать на столь неоднозначное подношение.

— Открывай скорее, — нетерпеливо придвинувшись, Коул вновь сел, разведя подогнутые колени в стороны и с любопытством глядя на меня.

Послушно потянувшись к первой попавшейся раковине, я легко смогла ее разомкнуть, обнаруживая внутри только природный перламутр.

— Значит, открывай следующую, — с самым гордым видом кот уверенно кивнул, нетерпеливо прикусывая губы.

Вскрывая метафорические сундучки один за другим, я начинала все больше волноваться, не обнаруживая в них ничего, кроме чистейших стенок и легкого мерцания от огоньков над головой.

Когда от горки осталось лишь три штучки, пантера едва ногти не грыз, безумно гордясь своей задумкой, пока я, поддавшись азарту, трепала неповинные раковины.

Вновь пустая. Осталось только две.

Не слушая внутренний голос, схватила ту, что была левее, сразу же ощутив ладонью, что вес у нее куда приличнее, чем у всех предыдущих. Покачав трофей в ладони, улыбнулась, взглянув на кота, который понял, что его сокровища обнаружены.

— Я сам нырял за всеми этими раковинами, — тихо проговорил он, пока я медлила, открывая створку.

— Святая Орана… — обомлев, прошептала я, не в силах закрыть рот от удивления.

Внутри, казалось бы, самой маленькой из всех раковин, лежали жемчужные бусы. Кругляшки и капельки разной формы были стянуты серебряной проволокой, образуя ровный круг с небольшим замочком. Они переливались розовым, черным, белым и выглядели так красиво, что сердечко замерло.

— Я чувствую, что тебе нравится. Надеюсь, я не ошибаюсь.

— Не ошибаешься.

Собрав волосы рукой, я развернулась полубоком к коту, подставляя шею под горячие пальцы. Он словно специально делал это медленно, обстоятельно. Невзначай погладил подушечками кожу, разгоняя непослушные мурашки, и тихо фыркал себе под нос, тяжело дыша.

— Я рад, — мурчаще проговорил он, и голос его стал таким бархатистым, хрипловатым, что я вновь ощутила волну мурашек, спешащих по своим важным делам на моем теле.