Мужья для ведьмы, или Покажите мне всех!

Наверное, именно это заставило эльфа сделать первый шаг.

Тайком наблюдая за пригревшейся у костра парочкой, эльф впервые был растерян и прикован к земле тяжелым любопытством и сомнениями. В голове не укладывались мысли, разбегаясь коварными жучками и кусая за те участки мозга, в которых еще была жизнь и контроль.

Дормун глядел, как старательно и мягко брат целует чародейку, и его собственная грудь горела огнем. Нет, не от ревности, а от желания не быть лишним в этом откровенном действе, не быть отторгнутым, изгнанным из позволения хотя бы наблюдать.

Он слышал, как пантера сообщил Даре о его присутствии, и метнувшийся в его сторону взгляд с легкой влажной пеленой был таким пронзительным, что магия заколола пальцы.

Теперь она знает, что он здесь, знает, что он смотрит. Видит желание в его глазах и… не прогоняет. Девушка смотрела на него с немым испугом, смущением, и успокаивающие слова кота проходили мимо ее ушей. А ведь кот не врал. Дормун действительно видел в ведьме сейчас только самое нежное, что мог разглядеть с такого расстояния.

Как ее темные кудряшки, от которых он был без ума, рассыпались по расстеленному пледу, цепляясь кончиками спиралек за песчаный берег. Как красиво светятся глаза в переливах ночных фонариков, как божественно белеет голая грудь в распахнутой рубашке.

Он даже не видел брата, не слышал его. Была только Дара, только она, он и эта слишком быстро наступившая ночь. Воздух раскалился и обжигал губы беспощадным пламенем, руки покалывало, грудь сперло.

Ему срочно нужен был воздух, и не какой-то там, которого вокруг было предостаточно, а особенный.

Сделав шаг вперед, он был готов к отказу, но девушка смотрела на него неотрывно, умоляюще, словно просила прикоснуться к себе, утешить.

Прошагав на пьяных ногах по затягивающему ботинки песку, он рухнул на колени у ее лица, слегка подняв в воздух песчаную крошку. Руки сами потянулись к ее волосам. Запуская в них пальцы, Дормун сам склонялся все ниже и ниже, пока не достиг своей цели, прижимаясь к сухим и горячим губам.

Дара ответила взаимностью настолько резко, что эльф не смог удержать рвущиеся на волю мурашки, позволяя целой стае прокатиться водопадом вдоль позвоночника. В груди запекло, женское лицо, приподнятое его ладонями, было таким нежным и хрупким, что Дормун подумал о ключе, бьющем из самой земли, единственном, который мог утолить его жажду.

Он целовал ее так упоительно, что тело свело сладким спазмом, наливая мышцы горячим металлом.