Мужья для ведьмы, или Покажите мне всех!

Мысленные подбадривания прервал тихий голос Коула за спиной, почувствовавшего напряжение:

— Что происходит, брат?

Вкус Дары все еще витал на губах, отчего мужчина с кошачьей душой не мог сдержаться, время от времени пытаясь поймать этот вкус языком.

В темной комнате, освещаемой лишь светом разожженного камина, висела непроницаемая напряженная тишина, и в несколько раз смятый лист письма лежал в самом центре кофейного столика, прямо напротив огня, буквально просящего отдать бумагу ему в жертву.

И Коул был готов избавиться от этой чертовой бумажки, легко сбросив ее прямо в голодную пасть потрескивающих бревен, но Дормун был прав — поступить так будет величайшей низостью с его стороны.

Особенно после всего, что было между ним и Дарой.

Мягко отослав чародейку в ее спальню под предлогом привести себя в порядок, старший брат быстро, но жестко рассказал Коулу о последних новостях. Не сулящих ничего хорошего.

Жалкое письмецо могло уничтожить то хрупкое, что они с братьями так старательно создали, распыляя все усилия до бешенства идеальным почерком.

Черные буквы жадными впадинами просвечивались сквозь тонкую бумагу, вновь тыкая носом в то, как все между ними шатко.

Одернув пальцы от губ, он со злостью швырнул в пламя первое, что попалось под руку. Старинная статуэтка, которую Дормун оберегал как зеницу ока, улетела в камин, с жалобным треском раскалываясь на кривые куски и сразу же покрываясь соленой копотью.

Брат даже не обратил внимания на гибель одной из своих драгоценностей.

Судя по витающему в воздухе давлению, он и сам был бы не против спалить что-нибудь дотл

Но все взгляды были устремлены на письмо. Одну жалкую бумажку, способную разрушить все.

Дверь в каминный зал тихонечко скрипнула, и за спинами мужчин земель Арт Ти-ера послушались легкие босые шаги. Они приближались и, замерев лишь на расстоянии пары шагов, умолкли, добавляя тоски и боли в широкие мужские сердца.

Девушка немного сконфуженно вышла вперед, сцепив тонкие пальчики в крепкий замок и снедаемая неуверенностью сесть рядом с кем-то из них.

На ней было неожиданно домашнее платье из легкой струящейся ткани, а непослушная копна была небрежно заколота одной длинной шпилькой, удерживая волосы в пушистом пучке.

— Не стой на холодном полу.

Отмерев первым, Коул протянул к девушке руку, и та, немного помедлив, все же приняла ее, позволяя коту усадить себя на мягкий подлокотник кресла, в котором сидел.