Несмотря на существенную разницу в росте и комплекции, он без труда смог это сделать, тренированные годами мышцы служили ему безотказно. Ловко расстегнув «молнию» на ее куртке, он раздел Анну, снял с нее шапку и обмотанный вокруг шеи теплый шарф. Она не сопротивлялась, но и не помогала ему, просто стояла, как тряпичная кукла, которая упадет, как только ее перестанут поддерживать. Снимать сапоги с нее Евгений не стал и прямо в обуви повел на кухню. Дойдя до ближайшего стула, Анна тут же села и оперлась локтями о стол, обхватив ладонями голову.
Казалось, она настолько обессилела, что не может находиться в вертикальном положении.
Чайник закипел, Парыгин заварил свежий чай, найдя в шкафчике нераспечатанную упаковку «Липтона», поставил чашки на стол, одну пододвинул поближе к Анне.
– Пей.
Она не пошевелилась. Евгений спокойно выпил свой чай, налил себе еще, потом стал одну за другой открывать дверцы кухонных шкафов. Да, пожалуй, совершенно точно, никто не живет здесь. Чай, кофе, коробка с сахаром, бутылка коньяка, баночка клубничного джема – все неначатое.
И больше ничего. Джентльменский набор для скромного чаепития. Внезапно его осенило:
– Ты снимаешь эту квартиру?
В ответ только молчаливый кивок.
– Но ты здесь не бываешь, верно?
– Не бываю, – вяло откликнулась Анна.
– Почему? Зачем тогда снимать, если не пользоваться? Деньги только переводить.
Молчание.
– Ты сняла ее, чтобы встречаться с ним, правда? И купила кое-что, чтобы чаю попить. Но вместе вы ни разу здесь не были.
Почему, Аня? Он не хотел близости с тобой?
Она опять тихо заплакала, так же как недавно в метро, не меняя позы, не пряча лица, не всхлипывая. Ему все стало ясно. Какой смысл встречаться с девушкой, если избегаешь близости с ней? На дворе-то, почитай, не Викторианская эпоха, а самая что ни есть сексуальная революция. Доценко работал с ней, это очевидно. Пока была нужна – бегал исправно на свидания, а стала не нужна – бросил. Как сломанную игрушку, от которой все равно никакого толку.
Он подошел к Анне, обнял ее, стал тихонько гладить по голове.
– Поплачь, Анечка, поплачь, – ласково заговорил он. – Слезы – это дело хорошее, они душу очищают.
– Зачем вы со мной возитесь? – дрожащим голосом пробормотала она. – Чего вы от меня хотите? Уйдите, пожалуйста.
– Куда же мне идти? Метро уже не ходит, а я без машины. Выгоняешь меня ночью на мороз? А я-то думал, ты добрая.
Анна внезапно резко вырвалась из его рук и вскочила со стула.
