Ну и психика у этой девицы! Надо же, какие резкие перепады…"
"Он обнял ее за плечи и осторожно повел в комнату. Анна шла, не сопротивляясь, и послушно уселась рядом с ним на диван. Парыгин не был специалистом в области психиатрии и плохо представлял себе, как вести себя и что нужно делать с такой нервной особой, поэтому положился на интуицию. А интуиция подсказывала ему, что нужно немедленно уложить Анну в постель. Можно и на пол. Это все равно. Если она умирала по своему черноглазому менту, а тот ни разу этим не воспользовался, то в ней должна быть бездна нерастраченной сексуальности, копившейся, судя по всему, не один день.
Только этим можно ее сейчас отвлечь и успокоить.
Он позволил себе быть неделикатным, но выбранная им линия оказалась правильной. Анна мгновенно откликнулась на грубую ласку и крепко обняла Евгения, подставляя губы для поцелуя и прижимаясь к нему длинным мускулистым телом. Все дальнейшее произошло просто и обыкновенно, Анна отдавалась умело и с немалым энтузиазмом, что позволило Парыгину не испытывать чувства вины.
В нем было достаточно и мужской силы, и изобретательности, чтобы не дать Анне заподозрить притворство и искусственность своего любовного пыла.
– Я действительно тебе нравлюсь? – спросила Анна, когда все закончилось.
– Действительно, – промычал он, почти не разжимая губ. – Какие у тебя могут быть сомнения?
– А когда ты понял, что я тебе нравлюсь?
– Давно еще, я же тебе говорил.
– И тебя не смущает, что ты ниже меня ростом? – продолжала она допрос.
– Ну тебя же не смущает, что ты выше меня, – попытался отшутиться Парыгин. – Давай одеваться, а то замерзнем.
Но сбить девушку с толку ему не удалось, она настойчиво продолжала вести разговор таким образом, чтобы вырвать у него если не романтические признания, то хотя бы комплименты. В этом деле он был не мастер, и Парыгину самому казалось, что все его попытки уклониться от объяснений выглядят топорно и невежливо.
– Тебе завтра к которому часу на работу? – спросил он.
– Я завтра не работаю. У меня выходные – вторник и суббота.
– Все равно, Анечка, давай разложим диван и ляжем спать. У тебя был тяжелый день, да и у меня, признаться, тоже.
– А что мы будем делать завтра?
– Доживем до завтра – увидим, – вздохнул Евгений, поднимаясь с пола и помогая ей встать.
* * *Эмоциональная жизнь Анны Лазаревой всегда была трудной. И не просто трудной, а почти болезненной.
