Бывший уголовник и бывший «источник» Гаджиев был завербован и направлен на обучение в некий учебный центр, готовящий специалистов для работы на государственную программу по укреплению налоговой дисциплины. Ему дали новые документы и новую биографию, но не позаботились подстраховать от случайностей. Случайность произошла, Гаджиева-Нурбагандова узнали, и его пришлось быстренько убрать с глаз долой подальше от того, кто его узнал, а через непродолжительное время убить. Сначала «заказали» его профессиональному киллеру Парыгину, но потом передумали.
Разумеется, этого Парыгин Мише Доценко впрямую не говорил, но это и без того ясно. Откуда же Евгений Ильич мог узнать о том, что Стоянов «заказал» Нурбагандова, если не он сам этот заказ получал? А если он же его и исполнял, то ни за что не сказал бы Мише вообще ни слова об этом даже на смертном одре. Конечно, история знает случаи, когда перед лицом смерти преступники превращаются в раскаявшихся грешников и начинают признаваться во всем, но, судя по разговору Доценко с Парыгиным, там раскаянием и не пахло.
Раскаивающийся грешник не станет проклинать своего исповедника.
Итак, заказ был сделан, потом отменен, передан другому человеку, и в результате Нурбагандов оказался убит. Почему Стоянов отменил заказ? Потому что нашел более дешевого исполнителя. Откуда он взялся? Где сотрудник аппарата правительства мог его найти? И главное, зачем он вообще его искал? Денег жалко стало? Так ведь это не его личные деньги. Стоянов, что очевидно, как-то связан с той государственной программой и с учебным центром, потому и вынужден был принимать меры по нейтрализации неприятностей, которые могли возникнуть в связи с выпускником Нурбагандовым.
Стоянов – бывший работник милиции, прослуживший на оперативной работе много лет, и тот факт, что людей в учебный центр искали среди ускользнувших от ответственности уголовников или боящихся огласки «источников» и вербовали их на компрматериалах, недвусмысленно говорит о причастности к этому Стоянова.
Типичный образ действий среднего оперативника семидесятых – начала восьмидесятых годов. Подавляющее большинство работало именно так, подчиняя себе людей при помощи страха."
"Теперь вопрос: почему Стоянов действовал сам, вступая в контакт с заказником Парыгиным и давая ему тем самым в руки оружие шантажа? У него что, подручных нет? Видимо, нет. Стало быть, в этой государственной программе он стоит не на руководящей позиции.
