Не захочет Стоянов краснеть каждый раз, когда такая оплошность произойдет, два раза стерпит, три, а потом отойдет в сторону, уступит, скажет, дескать, ладно, давайте будем пробовать другой способ, может, от другого-то неприятностей меньше. При этом и Галузо, и Зеленин понимали, что уступит Стоянов не искренне, а всего лишь для видимости. Захочет, чтобы Зеленин начал свой способ продвигать, и будет выискивать в нем недостатки, ошибки, промахи, будет преувеличивать каждую неудачу и преуменьшать успех. Ибо Григорий Иванович Стоянов свято уверен в собственной правоте, другой тактики работы он не признает и знать не хочет, полагает, что сыплющиеся на его голову промахи – результат несчастливого стечения обстоятельств, и с удовольствием рано или поздно уступит Зеленину право на попытку, чтобы позлорадствовать над неумелыми потугами бумагомараки.
А в том, что потуги будут неумелыми и неуспешными, он не сомневался ни одной минуты.
Вот так примерно видели Галузо и Зеленин, а вместе с ними и Боровков развитие событий.
Стоянов будет тихонько сидеть и молчать в тряпочку, ожидая первого промаха своего конкурента, первого провала зеленинского метода. А провала все не будет и не будет… И все постепенно привыкнут, что на самом деле Зеленин в учебном центре главный, а Стоянов только так, для мебели. Бархатная революция. Это куда продуктивнее, чем открытый мятеж.
Эх, знать бы, что Стоянов так скоро уйдет со сцены, погибнет, упав с высоты двенадцатого этажа, не затевали бы весь этот сыр-бор. Ведь сколько сил положено, сколько людей задействовано, сколько риска ненужного! Столько раз вся ситуация балансировала, как говорится, на грани фола и только чудом выправлялась.
К знахаркам, что ли, начать ходить, с усмешкой подумал Галузо, или к гадалкам каким, говорят, они точно время смерти предсказать могут. Если точно знать, что твой противник скоро естественным образом концы отдаст, сколько усилий и времени можно сэкономить…
Однако это все лирика и смешочки. А дело состоит в том, что деятельность «вербовщиков», работающих на Стоянова, нужно немедленно прекратить, пока еще какая-нибудь неприятность не случилась.
Только вот вопрос: как это сделать? Как с ними связаться? Кто они? Где их искать? И как отдать такую команду, которую они выполнят, а не пропустят мимо ушей, сочтя необязательной? С ними имел дело только сам Григорий Иванович, и Галузо с Зелениным полагали, что как только Стоянов созреет для того, чтобы отступить, он и даст им соответствующую команду остановиться.
