Мы играем в пистолеты

Вот ведь гад… На меня никто никогда руки не поднимал, а тут такое. Языком к вспухшей губе прикоснулась и тут же поморщилась.

Мама, когда в комнату вошла, не меньше минуты меня разглядывала. В дверях стояла, а взгляд полон осуждения и даже претензии. Правда, в чём именно я перед ней виновата, я не поняла.

— Вещи привезла? — спросила я вместо приветствия. — Мне даже интересно, что он в чемоданы напихал.

— Там две сумки с твоими платьями.

Мне на самом деле рассмеяться захотелось, только больно было, и головой замотала, не знала, как ещё отреагировать.

— Боже, даже чемоданы не отдал?

— Их я покупала, между прочим, когда мы в Испанию летали отдыхать. Помнишь?

— Сама бы тебя убила, — проговорила мать, в комнату прошла и в кресло села. — Я же тебя предупреждала! А ты, мало того, что любовника завела, так ещё бандита какого-то. С ума сошла?!

— Да какая разница, Ника! Ты себя в зеркало видела?

— Видела! — огрызнулась я, с той злостью, на которую сил хватило.

— Значит, плохо смотрела.

— Мама, ты чего от меня хочешь? Вещи привезла — спасибо тебе, но больше говорить ничего не надо.

— Почему? Фая придёт, научит, как жить дальше?

— Хоть Фаю не трогай, ты в её доме.

— Ты тоже в её доме, в этом и беда. — Мама комнату оглядела, а затем продолжила, понизив голос: — Она виновата, она. Научила на свою голову, всё муж у тебя плохой был. А где он, хороший? Вот твой, новый, где он? Он тебя видел? А ведь из-за него ты в таком состоянии!

— Не кричи на меня. Я, в отличие от Фаи, за тебя волнуюсь, а она всё интриги плетёт, старуха чокнутая.

— Это ты про меня так лестно?

Я едва в голос не застонала, когда Фая в комнату вошла. Посмотрела на неё умоляюще, потом на мать, но та, кажется, даже не сконфузилась. Только подбородок повыше вздёрнула и на Фаину взглянула с вызовом.

— Вы её с пути сбили.

— Конечно. Голову ей глупостями забиваете. Жила она с ним и жила. Чем плохой муж?

— При карьере, при должности.

— Да какая у него должность? Тьфу. — Фая нитку жемчуга на своей шее потеребила и выразительно скривилась.

 — Я ей сразу говорила — не твой случай. Какой от него толк? Единственное удовольствие — постель, а так… — Она худенькой ручкой махнула, а потом словно опомнилась и на мать мою, замеревшую, посмотрела. — Ну, вот что ты на меня так глядишь? Не такая я и старая, помню, что от многих мужиков только один толк в жизни. Как от твоего, например.

Я только наблюдать могла, как мама, возмущённая, вскочила, Фаю взглядом посверлила, потом на меня обернулась.