Мы играем в пистолеты

Или он мне другую снимет, пошикарнее? Хотя, какая, по сути, разница? Главного это не изменит.

Однажды, во время очередного выяснения отношений, я хотела ему сказать, что с его стороны достаточно глупо связывать себя отношениями с женщиной, которую он не любит, только ради выгоды, но потом испугалась. Вдруг поняла, что привести в пример мне ему нечего. Что я ему скажу? На себя намекну? А если он скажет, что и меня не любит? Вслух это произнесёт, совершенно открыто, подтвердив тем самым все мои страхи, и разницы между мной и Кристиной для него, собственно, нет, просто та сейчас в отъезде, а я здесь и его развлекаю… Я тогда замолчала, ссора затихла, но я всё чаще об этом думала и боялась, боялась.

Чего боялась? Что всё закончится между нами? Так Кирилл не раз мне напоминал, что никогда мне ничего не обещал, и отношения наши могли в любой момент закончиться. Но беспокоило это, кажется, только меня.

— Хватит тебе дуться, — попросил он, в конце концов. Рука легла на моё колено и уверенно двинулась вверх. Я на ладонь его посмотрела, а Филин глаз от дороги не отводил.

— Не дуюсь, — упорствовала я и руку его попыталась убрать, но она словно приросла к моей ноге.

— Мне поклясться, что ли? — в итоге разозлилась я.

— Я просто хочу, чтобы ты чётко сказала мне, что тебя задело. Что я не жажду иметь детей?

— Нет. Насколько я понимаю, это относилось больше ко мне. Ты так посмотрел, словно я тебя ножом в спину ударила!

Руку он всё-таки убрал и на руль её положил.

— Не выдумывай. Просто… Это было бы некстати.

— Вот в этом я не сомневаюсь. Тебе тридцать шесть, а у тебя это всё ещё некстати! Помешался на выгодах!

Кирилл что-то пробормотал сквозь зубы, я не разобрала, но посмотрела с подозрением. Явно что-то нелицеприятное в мой адрес.

— А у тебя что, материнский инстинкт неожиданно проснулся? — огрызнулся он и на газ нажал. — Где-то ёкнуло, да?

— Он и не засыпал, между прочим. И не гони так. Я в Малеевке хочу выходные провести, а не на больничной койке.

— А что ты меня тогда доводишь?

— Да ты сам себя доводишь!

Позже мы, конечно, помирились, дружно сделали вид, что ничего не произошло, и разговора этого не было, но у меня на душе было очень неспокойно.

Я теперь каждый день ждала, что Кирилл попросит меня уехать. Это было очень болезненно для моего самолюбия, по-хорошему надо было встать в позу, высказать Филину всё в лицо и перед выбором его поставить. Или вовсе, вещи собрать и уехать, ничего не объясняя, но я всё откладывала, надеялась на что-то, чуда ждала.