Мы (ЛП)

Ко мне не впервые клеятся в баре, так что я, в общем, не собираюсь паниковать. И она не похожа на прилипалу, так что я вполне могу по дружбе угостить девушку парой коктейлей, а потом сослаться на позднее время и убежать. Но в глубине души я устал от этого цирка. Потому что в моей жизни есть другой человек, и я бы чувствовал себя совсем по-другому, будь этот человек рядом со мной.

Но получить желаемое можно далеко не всегда.

С этой мыслью я непонятно зачем оборачиваюсь. И мой взгляд цепляется за скопление парней в смокингах около стойки.

Одного из них я немедленно узнаю. Затылок Веса – это единственно, что мне видно отсюда. Темные колючие волосы около шеи, и все. Но я узнаю эту шею. И гладкую кожу, которую мне так нравится целовать и засасывать, чтобы он застонал.

Но он не оглядывается.

Между тем, моя новая лучшая подружка Трейси в одной руке держит меня, а в другой пинту пива. Вечер внезапно перестает быть веселым.

Я еще ни разу не видел, чтобы он так напивался.

Он поочередно становится то гиперобщительным, то сердитым, то чуть ли не плачет.

– Парни, еще по одной? – мычит он. – Все равно меня никто дома не ждет.

На него больно смотреть. Эриксон суровый мужик. Как-то раз во время игры ему заехали по лицу, а он только вправил зашатавшийся зуб и отыграл третий период с улыбкой на физиономии и кровью, капающей с подбородка. Но очевидно, когда теряешь семью, суровым быть сложно. Он на грани эмоционального срыва, и я вряд ли смог бы удержать его от падения, даже если бы мы с ним дружили по-настоящему крепко.

Становится поздно, а он становится все пьяней. Что же делать? Я продолжаю молиться, чтобы кто-нибудь из остальных, кто знает его лучше меня, наконец-то вмешался – отправил его домой на такси или забрал на ночь к себе.

Меня словно заставляют смотреть на крушение поезда в замедленной съемке.

Дело усугубляется тем, что нас осаждают фанаты. Парни в смокингах в баре всегда выделяются, плюс Торонто – город хоккея, а вокруг меня известные лица.

Пьяные доброжелатели то и дело подходят к нам, чтобы получить свой автограф. Одна девушка просит меня расписаться у нее на животике. Что я и делаю, даже не касаясь ее кожи рукой.

– Щекотно! – взвизгивает она.

– Мой дом опустел, – стонет Эриксон.

Еще пара минут, и у меня съедет крыша.

Раздается очередной девичий писк, и я понимаю, что сейчас нас обступит еще одна группа фанатов. На меня налетает брюнетка.