Мы (ЛП)

Блядь. Если я сейчас разревусь, мои одноклубники будут припоминать это до конца моих дней.

Я откашливаюсь, прогоняя выросший в горле огромный комок.

– Ему лучше. Температура спала, так что, скорее всего, сегодня его отпустят домой. – В моем голосе появляется хрипотца. – Грипп серьезно надрал ему зад. Я еще никогда такого не видел.

– По крайней мере, это был не опасный штамм, – говорит Томилсон. – Тренер сказал, у него простой грипп. Уже хорошо, согласись?

Я киваю. В раздевалке снова становится тихо, и я, инстинктивно напрягшись, готовлюсь к новым вопросам.

А то все прошло… слишком гладко. Почему они не интересуются подробностями моей личной жизни и не спрашивают, почему я им не сказал, что я гей?

Хотя, знаете, что? В колледже парни в итоге приняли мою сексуальную ориентацию. Тогда я тоже подумал, что все прошло слишком гладко, и пока я стою здесь и жду осуждения от своей новой команды, до меня вдруг доходит, каким циничным ублюдком я стал. Возможно, мир более толерантен, чем мне казалось.

Неужели такое возможно? Неужели мои родители-гомофобы – исключение из медленно распространяющихся правил?

Проходит еще пара секунд тишины, а потом Эриксон снова открывает свой рот.

– Все из-за рубашки, да?

Я, не понимая, моргаю, и он показывает на зеленую рубашку, в которую я одет.

– Я так и знал. Что она сделает тебя геем, – радостно сообщает он.

– Мэтт, – шикает кто-то, но поздно – остальные парни смеются, и я, черт побери, тоже смеюсь.

– Сколько раз тебе повторять? – ворчу я.

– Она охуительна-точка-ком.

– Лично меня она ослепляет. – Он отвешивает моей заднице смачный шлепок. – Переодевайся давай. Тренер не станет делать поблажек лишь потому, что у твоего бойфренда грипп. Моя леди как-то раз заболела, так старый черт заставил меня отжаться сто раз – в полной снаряге. И на коньках. Знаешь, блядь, как тяжело это было?

– Твоя леди? Не знал, что у тебя есть девушка… – Но он уже вышел, и за него отвечает Эриксон.

– Нет у него никакой девушки, – усмехается он.

– Леди – кличка его собаки.

Окей. Выходит, у Фосберга есть собака, которую зовут Леди. Вот оно, очередное напоминание о том, как мало усилий я прилагал, чтобы получше узнать тех людей, с которыми каждый день выхожу на каток.

У меня в горле снова вырастает комок. Я проглатываю его и быстро переодеваюсь для тренировки.

Сегодня на катке присутствует несколько фотографов и журналистов – вне всяких сомнений, вручную выбранных Фрэнком.